— Нет, я не в порядке, — ответила Айя и махнула рукой остальным, призывая следовать за ней.

Эрика бросилась на Террея и сдавила его грудь в своих объятиях. Бронан при этом с опаской продолжал смотреть на Айю.

— Как же ты оказалась здесь? — наконец, спросил он.

— На все ваши вопросы ответит мой брат. Извините, но мне пора, — произнесла Айя и, накинув на голову желтый капюшон, нырнула в толпу собравшихся вокруг зевак.

— Творец! Творец! — услышал Террей перешептывания за спиной и посмотрел на незнакомца в белом плаще. — Меня зовут Террей. А ты кто такой?

— Я? — улыбнулся дерева. — Кейти. Эй ты, красная, отпусти его и пошли за мной!

Эрика разогнулась и, прищурившись, взглянула на молодого человека.

— За «красную» можно и по лицу схлопотать!

— От кого? Тебя? — засмеялся Кейти.

— Нет, от меня, — ответил Бронан, опуская тяжелую ладонь на плечо Кейти.

Кейти быстро оценил потенциал зрячего и приподнял брови.

— Связанные значит… Что ж, посмотрим, насколько окрепнет ваша связь здесь…

***

Айя влетела в кабинет матери без стука. Она уже поняла, что ее визит на Сатрион несколько затянулся, и, по странному ощущению щемящей боли в груди, догадывалась, что дела ее плохи.

Мать сидела за своим рабочим столом и подняла на Айю глаза, не без удивления взглянув на дочь.

— Кейти доложит мне о твоей выходке. Не беспокойся.

— Можно подумать, что ты не знала, — ответила Айя, взмахнула рукой, перекрасив стены в комнате на ярко-желтые, и присела в кресло, только что созданное прямо напротив рабочего стола матери.

— Я устала предупреждать тебя, Айя. У тебя много друзей, и все они преклоняются перед тобой, но не забывай, что подчиняются они все-таки Пастырю.

— Разве я когда-нибудь перечила тебе? Если бы ты не позволила попытаться закрыть проход здесь — их бы не оказалось рядом.

— А ты не подумала о том, что я направила их защитить тебя? — спросила мама.

— Меня? В моем нынешнем положении защита мне не требуется.

— Ты — чистая оболочка, Айя. Если погибнет твое тело во Внешнем Мире, ты — вернешься сюда. А если тебя убьют здесь — ты действительно умрешь.

Айя отвернулась от матери и посмотрела в окно.

— Ты же не убила…

— Я практически убила тебя, — уточнила мама. — И это был огромный риск!

— Но ты пошла на него…

— Чтобы трансплантировать. Иначе, ты не приняла бы тело.

— Ты желала, чтобы я была рядом с ними. Чтобы присмотрела и подала знак, когда настанет время отправить их сюда. Я знала, на что иду. Но теперь, когда думаю об этом, становится очень тяжело…

— Это — их судьба, Айя. Предрешенного не изменить.

— Я верю, что каждый из нас сам определяет свою судьбу. Амир подарил нам свободу и право выбора. Все остальное зависит только от нас.

— Думаешь? — улыбнулась мать.

— Почему тогда кто-то умирает, а кто-то продолжает жить? Почему один ребенок рождается в состоятельной семье, а другой в бедной?

— Тебе известен мой ответ. Те, кто растворяются в Амире, никогда не возвращаются в этот Мир обратно. Ты видела, как это происходит.

— Я видела только то, что Амир позволил мне увидеть, — настаивала на своем Айя. — Мой народ верит, что кроме оболочки есть еще и сущность, которая никуда не исчезает. Эта сущность и есть настоящие мы. Одна сущность получит оболочку растения, другая — животного, а третья — нашу, человеческую.

— И в чем же тогда смысл?

— В ответе за свои поступки, мама. Каждый получает по заслугам. Каждый рожден для того, чтобы осознать что-то. Выбор — вот что подарил нам Амир.

— Ты говоришь не об Амире, а о своем Создателе.

— Какая разница, как я его называю? — пожала плечами Айя. — Вы преклоняетесь перед Солнцем и планетой, на которой во Внешнем Мире зародилась жизнь. Я верю в единый Разум, который создал и Амир и Югу. Иначе, не вижу смысла существовать дальше. К чему бороться за идеалы, если рано или поздно, хорошие и плохие, праведники и убийцы получат, в конце концов, одно и то же освобождение? Нет, мама. Я верю, что одни отправятся обратно, дабы прожить еще бессчетное количество жизней, чтобы очиститься и возвыситься, а другие воссоединяться с Создателем, обретя абсолютный покой.

— Зачем же возвращаться туда, откуда ушел, Айя?

— Чтобы понять, что уходить не стоило, мама.

Квартли посмотрела на дочь и отвернулась.

— Никогда ты не озвучивала подобных мыслей. Ты утратила равновесие, Айя, точнее, ты вообще забыла о том, ради чего живешь.

— Я всегда знала, ради чего живу. Равновесие — это иллюзия. Есть лишь две стороны, на границе которых такие, как мы с тобой, лавируют.

— Что ты хочешь этим сказать? — напряглась мама.

— Не волнуйся. Я не стану перечить твоей воле.