– - Ты меня не путай! А бутыль за это будет? В костюмерной они наверняка три шкуры сдерут.

– - У меня есть деньги. Брат переправил.

– - Откуда?

– - Из Мексики.

– - А чего он там не видал?

– - Работает. Туда русские геодезисты бегут, потому что там платят.

– - Может, и мне в Мексику податься? Что я, слабже Сикейроса? Такое могу намазать, что закачаются!

Косолапый Дасюк вразвалочку пересек мастерскую, пнул ногой дверь и скрылся. Моргалкина в панике, прижав ладони к шее, осталась наедине с обнаженным Пушкиным.

– - Видите, как получается, Александр Сергеич, -- сказала Диана, стараясь отводить глаза от нагого изваяния.
– - Я понимаю, что вам холодно. Потерпите немножко.

От Пушкина пахло олифой.

Моргалкина стащила свое пальтишко и накинула на Пушкина, обвязав вокруг его талии пояс. Теперь, хотя вид у поэта был странный, на него стало удобнее смотреть. Диана вытащила из сумочки флакончик с духами "Climat", давно ей подаренный пушкинистом Конвойским, и прыснула Пушкину на небрежно раскиданные каштановые локоны. Пушкин поморщился, наверно, ему не понравилось, что духи женские.

Дасюк вернулся, волоча пластмассовый мешок.

– - Всю костюмерную бабоньки перевернули. Насилу нашли. Был, говорят, у них спектакль по Пушкину, давно не идет. А куда костюмы подевались, никто не помнит. Может, говорят, давно сперли. И вот нашли все-таки. Надо будет с ними расплатиться...

Открыв сумочку, Диана вынула деньги, оставив себе на такси.

Она сдвинула на столе пустые бутылки, корки хлеба и аккуратно разложила парадный мундир темно-зеленого цвета с красными обшлагами и высоченным воротником. Золотое шитье с падающими по краям кисточками придавало вид торжественный. К мундиру прилагались белые суконные рейтузы, слегка поношенные и сильно мятые. Дасюк бросил на пол башмаки и извлек из кармана белые чулки. Диана нашла в мешке мятую шляпу, тоже обшитую золотом. К шляпе, в подвязанном к ней пластмассовом мешочке, прилагался белый плюмаж.

– - Плюмаж не надо, это украшение для лошади, -- Дасюк оторвал плюмаж от шляпы.

Положив Пушкина на стол, она натянула на него белые рейтузы, потом поставила и надела мундир.

– - Совсем другое дело!
– - сказала она, любуясь им.

Пушкин стоял босой.

– - Сапоги не забудь, -- напомнил Дасюк, -- с собой возьми.

– - Да он же замерзнет, холод на дворе.

Дасюк посмотрел на Диану внимательно, но возражать не стал. Она натянула Пушкину чулки, потом сапоги. Он не сопротивлялся, наоборот, она чувствовала, старался ей помочь.

– - Красавец твой Пушкин, -- наклонив голову набок, глядел на них Дасюк.
– - А в жизни-то был уродом.

– - Сам ты урод!

– - Слушай, -- Дасюк посмотрел на ее счастливое лицо с подозрением.
– - А если взаправду, зачем он тебе? Мужика что ль нету? Я лучше могу, чем этот фанерный... Давай прямо сейчас, а?

Он взялся волосатой рукой за пряжку ремня.

– - Не болтай глупости!
– - сухо отрубила Моргалкина, не рассердившись, но и не приняв предложение за комплимент.
– - Сказано тебе, для выставки. У тебя всегда только одно на уме.

– - Обижаешь!
– - фыркнул Дасюк.
– - Я и выпить всегда хочу.

Он помог ей вынести свое произведение на улицу и остановил такси.

– - А куклу куда?
– - спросил шофер.
– - В багажник? Пополам согнется?

– - Да вы что!
– - возмутилась Диана.
– - Мы на заднем сиденье вполне вместе устроимся.

Александр Сергеевич не сгибался, поэтому поместился несколько наискосок. Одной рукой держа его под руку, другой Диана пошевелила пальцами Дасюку.

– - Бутыль когда завезешь?
– - крикнул Дасюк, захлопывая дверцу.

Она не ответила.

– - Для демонстрации что ли?
– - не оглядываясь, спросил таксист, выруливая в поток машин.

Городского извозчика ничем не удивишь. Спросил он не потому, что заинтересовался, а просто для разговора. Вместо ответа она сухо назвала улицу, и он больше не возникал.

В лифте Пушкин с Дианой стояли рядом, плечом к плечу. Моргалкину волновало, как он найдет ее комнату, которую она давно не убирала. К счастью, был поздний вечер, и в коридоре соседей не оказалось. Она с ними не очень ладила и старалась общаться как можно реже. А теперь вообще никого на порог не пустит.

Прислонив камер-юнкера к шкафу, Диана положила ему руки на плечи.

– - Ну вот мы и дома, Александр Сергеич. Вам здесь нравится? Покушать желаете? Сейчас я чего-нибудь сготовлю. С прислугой, извините, проблемы...

Она только теперь почувствовала, как голодна: с утра, кроме кофе, ничего во рту не было. Заглянула в холодильник, там у нее был вчерашний суп, вынула кастрюльку, побежала на кухню. Вернулась, быстро поставила две тарелки, ему и себе, отрезала хлеба, передвинула Пушкина к столу, начала есть. Он стоял совсем рядом и неотрывно смотрел на нее.