— Я видела, как ты разговаривал с этой девчонкой Вестбрук за обедом, — говорит декан.

Мой пульс зашкаливает, но Прескотт в совершенно другом измерении. С разинутым ртом в беззвучном крике, его тело судорожно подергивается, испуская освобождение. Как только он кончает, я отталкиваю его от себя.

— Прескотт? — декан выдыхает в трубку. — Ты слушаешь меня?

— Да, Айвори милая. — Он уставился на меня, опаляя своим дыханием. Милая, бл*дь. Не отводя взгляда, Прескотт проговаривает громко: — Не понимаю, почему ты ее не терпишь.

— Она пытается забрать у тебя место в Леопольде. Кроме того, у нее репутация той, кто водится с мальчиками в школе. Держись от нее подальше.

Он почесывает пальцем бровь.

— Да, хорошо. Мне нужно идти.

— Прескотт...

Он отключает телефон и бросает его на переднее сиденье.

— Ты кончила?

Я отворачиваюсь от него, тайно вытирая слезы и рыча в ответ.

— Конечно нет, придурок.

Он и впрямь думает, что мне понравилось? Я никогда не испытывала оргазма, по крайней мере, я даже об этом не знаю. Но если я способна почувствовать подобное, то только не с ним.

— Кто такая Эйвери? — Поправляю трусики и задираю юбку.

Он снимает презерватив и подтягивает брюки.

— Моя девушка.

— Девушка? — В горле образуется огромный комок. — Почему ты изменяешь ей?

— Она просто ханжа, а ты нет. Верно? — Он тянется к вырезу на моей рубашке.

Я бью его по руке и хватаю сумку с переднего сиденья.

— Могу поспорить, ты трахалась с большим количеством парней, чем количество клавиш на фортепиано.

Восемьдесят восемь? Когда я открываю дверь и выпрыгиваю наружу, духота обволакивает мое лицо. Правда в том, что я сама не уверена в количестве. Может, половина? Может, больше.

Он вылезает с другой стороны и встречает меня взглядом поверх машины.

— Пятьдесят два белых парня Ле Мойн и тридцать шесть черных парней Трема. Я прав?

Пятьдесят две белые клавиши и тридцать шесть черные.

Он думает, что умен, раз проводит такую больную аналогию. Но Прескотт понятия не имеет, насколько вредны его комментарии. Да, у меня было много секса с разными парнями. Не весь мой опыт был похож на такой, как этот. Иногда я настолько слаба, что физически не в силах остановить их. Иногда чувствую себя обманутой, продажной, пойманной в ловушку... Когда была моложе, я позволяла парням трогать себя от дурацкой безысходности в любви, но в конце концов поняла, что нет ничего ласкового в набухшем пенисе. Тем не менее, порой становится интересно, будет ли на этот раз по-другому. Возможно, кто-то станет любить и обнимать меня крепко. Наверное, мне станет лучше, чтобы вновь оказаться в ловушке.

Я не нуждаюсь в гребаных деньгах Прескотта после его ненавистных замечаний. Я шагаю прочь, перекинув ремень сумки через плечо. Жилой район Централ Сити простирается вокруг, но путь домой мне известен. Я шла этой дорогой каждый раз, после того как Прескотт трахал меня на этом месте. В пяти кварталах отсюда есть возможность сесть на автобус до дома.

Двигатель Кадиллака заводится, и через мгновение он подъезжает ко мне.

Парень протягивает руку из окна, наполненную пачкой купюр.

Я смотрю на нее, нуждаясь в этих деньгах и ненавидя себя за это.

— Как часто мне придется делать подобное?

— Так часто, как только я захочу. — Прядь светлых волос падает на его глаза. — Мое первое задание должно быть выполнено в понедельник, так что мы встретимся снова на этой неделе. В следующий раз, я все же заставлю тебя кончить.

Всплеск гнева вспыхивает в моей крови. Ненавижу его. Но он мне нужен.

Я проглатываю свою гордость и вырываю деньги из его рук.

Прескотт сверкает довольной ухмылкой и уезжает, оставляя меня стоять на обочине дороги, как шлюху, которой я являюсь.

Глава 11

ЭМЕРИК

С адресом Айвори, отмеченным на карте в своем телефоне из ее личного файла, я разворачиваю свой старый GTO на ее улицу. Это не похоже на преследование, но и сама идея не кажется разумной. Что я могу сказать? Мне не нужен предлог, чтобы надрать чью-то задницу. Я даже не имел представления, что задница, которую я сегодня надеру, будет принадлежать ее брату. И все же я здесь.

У меня нет плана, кроме того, чтобы Айвори не догадалась о том, что я здесь. Мне нужно было доложить об ее опухшей губе. Чертовски не уверен, что должен был шарить по ее телу в поисках синяков. Но это? Появиться возле ее дома? Я определенно перехожу гребаную черту.

Сумерки нависли над горизонтом, и на улице нет фонарей. Может быть, я смогу выманить ее брата наружу, чтобы она не увидела меня, и выбить ему глаз, прежде чем он запомнит мое лицо. Конечно, если она увидит мою машину, то поймет. Понтиак ГТО тысяча девятьсот семидесятого года слишком узнаваем. Если Айвори раньше не замечала машину на школьной парковке, это не значит, что она не увидит ее до конца года.