Она словно вросла ногами в место, на котором стоит. На ее руках мертвая тушка Шуберта. Она безотрывно смотрит на меня, но в то же время витает где-то вне. Айвори не со мной в этот момент.

Наверное, это даже к лучшему, потому что меня не остановить, пока я не закончу с этим сукиным сыном, который причинял ей столько боли.

Телефон в моем кармане вибрирует от входящего звонка. Кто-то из школы? Кто-то из родителей учеников? Или же это копы, которых насторожила подозрительная активность? Кто, черт возьми?

Рот Лоренцо исказился в безмолвном крике. Все его лицо в крови, глаза вылезли из орбит, а кожа сменила цвет с красного на синий.

Я не отступаю. Пальцы, натягивающие ремень онемели. Шеин по-прежнему удерживает тело Лоренцо, пока тот корчится на полу, дрыгает ногами, отчаянно царапает шею в попытках освободиться.

Удушение — один из медленных способов убийства. За эти минуты, преисполненные муками, чудовищность того, что я делаю, проникает мне под кожу в попытках пробудить во мне человечность. Но я руководствуюсь лишь тем, что защита Айвори для меня превыше всего остального.

Сопротивление Лоренцо угасает, его руки падают на пол. В последний раз дрыгнув ногой, он проигрывает эту схватку.

Все кончено.

Шеин отстраняется и падает на задницу. Вскинув руки вверх, он отползает к стене. В его глазах читается ужас. Шок.

Все мое тело покалывает от адреналина, когда я ослабляю ремень и тянусь дрожащими руками к шее Лоренцо. Мой пульс зашкаливает, а вот у него пульса нет. В этом есть своя ирония, но я поразмыслю об этом, когда все немного уляжется.

Отступаю назад и сбрасываю с себя пиджак, так как обливаюсь потом от накатывающих на меня приступов облегчения вперемешку с паникой от реальности происходящего.

Я только что убил человека.

Преступника, вломившегося в мой дом.

Убившего нашего кота.

Человека, который пытался, а, возможно, и успел изнасиловать Айвори. Уже не в первый раз.

И все потому, что меня не было рядом.

Все внутри меня горит, и всем своим существом я возвращаюсь к ней.

— Айвори?

Она пошевелилась впервые с тех пор, как я появился здесь. Она просто безотрывно смотрит на меня. Ее губы и нос в крови, которая, капая, оставляет пятна на рубашке.

Внутри меня все сжимается. Мне необходимо забрать у нее труп кота, обнять ее, разрушить стены между нами. Поэтому тянусь к ней.

Она отстраняется, лишь крепче сжимая безжизненно болтающееся тело Шуберта в руках.

Айвори не готова расстаться с ним. Как и не готова к тому, чтобы кто-то прикасался к ней.

Я все понимаю, но, черт подери, ее отстраненность сродни удару под дых.

Переведя взгляд на Шеина, я обнаружил его все еще пребывающим в состоянии глубокого потрясения. Он, не моргая, уставился остекленевшими глазами на тело своего приятеля.

Телефон в моем кармане снова вибрирует. На этот раз от входящего сообщения. Мать вашу, кто бы это ни был, он выбрал крайне неудачное время.

Ослабляю галстук и избавляюсь от него, отбрасывая в сторону. Затем подхожу к Айвори и скольжу пальцами по ее подбородку. Она никак не реагирует, в ее взгляде лишь отчуждение и пустота. Как только касаюсь ее руки, обнимающей Шуберта, моя девочка истошно кричит и пятится от меня.

Ладно. Я не стану разлучать ее с котом.

— Я просто хочу убедиться, что с тобой все в порядке.

Она игнорирует мой вопрос, ее вид по-прежнему абсолютно отстраненный, если не считать ее рук, которые крепче сжимают тушку несчастного животного.

— Я сопротивлялась. — Ее голос сродни звуку метронома. — Укусила его. Исцарапала лицо.

— Умница. — Мне так сильно хочется обнять ее и прижать к себе, но если сделаю это, потеряю контроль надо собой, мне нужно оставаться предельно собранным, пока я не разгребу кучу этого чертового дерьма. — Он изнасиловал тебя?

— Нет. — В глубине ее темно-карих глаз, наконец, вспыхивает искорка жизни. — Шеин помешал ему.

Неужели у ее братца проснулась совесть? Внезапно его сердце дало о себе знать? Или же тут какие-то скрытые мотивы? Черт знает, почему он сделал это, но, как бы там ни было, я реально почувствовал облегчение, узнав о его поступке.

Шейн все еще бьется в истерике, его крики срываются на хрипы, глаза налиты кровью, а взгляд устремлен на Лоренцо — мудака, который даже не был достоин того, чтобы жить. Да, возможно, в данный момент брат Айвори не представляет никакой угрозы, но все изменится, если я дам ему сбежать. Хотя, откровенно говоря, сейчас он выглядит предельно жалким.