— Геолокация говорит, что ты еще в Любеке. Понравился наш город? — Весело спросили Соломона.

— Появилось отличное дело, решил задержаться и обсудить с тобой. — Щелкнула грань фото с женщиной и отошла острейшим лепестком, за которым пряталось изображение какой-то бесформенной жути, сплетенной из черного и серого.

— А что с грузом? — Полюбопытствовал Латтнер.

— В надежном месте, разумеется, — вновь щелкнула грань, и лепесток перелистнулся на новый. — Стал бы я им рисковать.

Нечто дымчатое, подвижное, с запрятанными в глубине алыми глазами. Щелк.

— В дворец к себе пригласить не могу, — задумались в ответ. — Ты меня дискредитируешь.

— Приятно слышать.

Хищный облик, собранный из хитина из жвал, исходящий ярко-зеленым ядом. Щелчок.

— Думаю, найду место в городе, — уверенно произнес Латтнер. — Надеюсь, дело стоит того?

— Стал бы я просить личной встречи? — Щелчок, щелчок, еще один. — Даже ты потеряешь голову. Это стоит того. Клиент ждет только до утра.

Щелчок. Тишина.

— Звучит привлекательно. Хорошо. Я скину координаты, шифровка 12-альфа.

— Принято. Отбой.

Коллекционер еще долго держал замолчавший телефон возле уха.

Перед глазами же его было изображение хрупкого юноши, стоящего спиной — в простой холщовой рубахе, сутулый, с нестриженными волосами, челкой нависающими над лицом.

И длинными руками, брошенными вдоль туловища, с которых стекали ручья крови в алую реку, попираемую босыми ногами.

Заметив, на что смотрит шеф, подчиненные остановили машину и немедленно выбежали прочь.

Соломон осторожно поставил выбранную чешуйку торцом и надрезал ею большой палец.

Серебристый кейс в отсветах веселья, бьющего из отеля, смотрелся мирной вещью, забытой под открытым небом.

— Зря ты его отпустил. — Прокомментировала Ее высочество, уже не сдерживая нервов.

Не было больше мягкой, легкомысленной позы, ее сменила скованность поджатых к телу локтей, напряжение мышц, злой и крайне мстительный взгляд во тьму — в направлении, куда отбыл мистер Бассетт с присными. Как только бокал не разбила в руках.

— Как думаешь, что в кейсе? — Поинтересовался я ее мнением.

— Ничего хорошего! Я же сказала, чем он занимается. Может, там внутри эпидемия. Может, зараза, пожирающая пластик. Соломон Бассет — это болезнь всей планеты. И ты его отпустил. — Будто о соучастнике сказала.

— Он вернется. — Напомнил я о сделке.

— Убьешь его позже? — Появился оттенок надежды в вопросе.

— Нет, отпущу вместе с вещами.

Рядом слитным движением поднялись и, демонстрируя раздражение, удалились обратно в отель, напоследок швырнув бокал в траву.

— От этого уж точно мир станет чище, — проводив бокал взглядом, проворчал я и продолжил разглядывать кейс.

Действительно, очень многое поместится внутрь. Земля по-осеннему твердая, вес кейса так просто не поймешь — сам Бассет двигал поклажей, как пушинкой, но у одаренных видимые трудности только с грузами в два своих веса. Да и то — потому что сильно смещают центр тяжести.

— Шеф, — откашлялся за спиной юнкер Ломов.

А я и не заметил за громом музыки его шагов — задумался слишком сильно.

— Я плед принес, — встал он сбоку. — Вернее, два пледа. Но так даже теплее.

От реки задувал холодный, промозглый ветер. Мерцание звезд над головой напоминало о прошедшей зиме, и кожа покрывалась мелкими мурашками. Вино, отфильтрованное защитными кольцами, никак не согревало, и только чужая загадка не давала вернуться в тепло отеля.

— Спасибо, — кивнул я с благодарностью и расправил сероватый отрез из плотной шерсти. — Как полагаете, граф, что крайне смертельно опасного можно уместить в этот вот кейс, что стоит у ограды с той стороны?

— Это ваш кейс? — Деловито уточнил он.

— Нет.

— Оно уже там?

— Безусловно.

— Сейчас открою и посмотрю, — пожал Ломов плечами.

— Не убивайте загадку, — перехватил я его за руку. — Присаживайтесь, погадаем вместе.

— Боюсь, что не понимаю вас. Нельзя открыть, так уничтожьте.

— Мне его еще возвращать. — Посетовал я, прикидывая, что можно сделать, не трогая кейс. — Интересно, в городе есть установки, чтобы просветить содержимое насквозь?

— Полагаю, княжич Шуйский не откажет вам в просьбе просто извлечь все из кейса, не открывая, — продемонстрировал Ломов определенные знания о талантах Артема.