Шрифт:
– Я же вам объяснял: надо иметь конкретные факты, доказывающие их вину. А эти факты знаете только вы.
– Тогда не тратьте напрасно время. Я ничего не скажу. Этих людей никто не тронет, какие бы факты я ни сообщил.
– Вы газеты читаете?
– спросил Сейфи.
– Читаю.
– Сомневаюсь. Если бы читали, то знали бы о том, что происходит сейчас в республике.
– А что происходит?
– А хотя бы то, что сейчас громко говорят о том, о чем раньше шептались по углам. Люди, которых вы пытаетесь выгородить, обречены. Рано или поздно они понесут наказание. Но для вас уже будет поздно.
– Зато буду знать, что никого не продал...
– Можно подумать, я уговариваю вас выдать военную тайну или предать товарищей по оружию.
– Для вас они преступники, а для меня товарищи...
– Товарищи, которые втянули вас в свои махинации, заработали на вас миллион, а теперь делают все, чтобы засадить в тюрьму...
– Я в это не верю.
– Во что? В миллион?
– Нет, в то, что они хотят меня засадить.
– А в то, что из честного человека превратили вас в дельца, находящегося под следствием, - в это вы тоже не верите? Мухтар помрачнел.
– У меня не было другого выхода...
– сказал он, помедлив.
– Почему? Вы известный спортсмен, кончили институт физкультуры. С вашим опытом, титулами, популярностью вы могли бы стать тренером в любом спортивном клубе.
– А если нет способностей? Вы думаете, каждый спортсмен может стать хорошим тренером?
– Не знаю. Но обычно известные спортсмены становятся тренерами, если у них нет другой специальности.
– Я пробовал. Не получилось... Противно стало. Нельзя учить людей, когда понимаешь, что ничему научить не можешь. Все чувствуешь, а передать не способен. Что же, калечить ребят только потому, что за это деньги платят?
В вопросе было столько горечи, что Сейфи отвел глаза.
– Нет, конечно, - сказал он мягко, - но ведь есть какие-то другие способы честно заработать деньги... Не обязательно же было становиться цеховщиком.
– А чем вам не нравятся цеха?
– вдруг разозлился Мухтар.
– Что плохого в том, что они выпускают товары, которые пользуются спросом, и перевыполняют при этом планы? Государству только польза.
– И не только государству.
– Ну и что? Люди, хорошо знающие спрос, тратят помимо государственных и свои деньги, чтобы быстро организовать выпуск дефицитной продукции. А потом не только выполняют все государственные планы, но еще зарабатывают что-то и для себя.
– Миллион - это, по-вашему, что-то? Мухтар ответил вопросом на вопрос:
– Вы когда-нибудь проходили мимо Центральной музыкальной школы?
– Нет. А что?
– Сын мой там учится. К началу уроков к этой школе столько машин подъезжает, что можно подумать, что это министерство. А из машин вылезают дети. И на переменах рассказывают друг другу, что их родители купили нового или привезли из-за границы, говорят о шмотках, об автомобилях, магнитофонах, поездках на дачи. А потом сын приходит домой и спрашивает: "Папа, а почему у нас всего этого нет?" И не знаешь, что ему ответить.
– А что вы ответите ему сейчас, когда у него все это есть, но нет отца? Я говорю жестокие вещи, но лучше бы ваш сын...
Зазвонил телефон, и, сняв трубку, Сейфи услышал возбужденный, захлебывающийся от волнения голос Гюли.
– Я из мебельного... Тут есть отличная стенка, - она перешла на шепот, югославская, с раздвижным диваном и двумя креслами... Очень удобная! Как раз то, что нужно для новой квартиры... Надо брать, другой возможности не будет. Как ты считаешь?
Сейфи покосился на своего подследственного.
– Не преждевременно ли?
– спросил он как можно мягче.
– Еще есть несколько месяцев...
– О чем ты говоришь?
– перебила Гюля.
– Я с трудом устроила. Потом будем бегать и не найдем...
– А где она будет лежать это время?
– У мамы... Ну что, брать?
– По-моему, рано... Сколько она стоит?
– Две тысячи... Триста я взяла у мамы, остальные есть на книжке. Так я беру?
– Не знаю.
– Ты никогда ничего не знаешь.
– Гюля дала отбой.
– К сожалению, не только дети, - положив трубку, сказал Сейфи, - все мы сейчас проходим очень серьезное испытание. Сытостью. Проблемы хлеба уже пет, появились новые возможности, но выяснилось, что многие к этому не готовы. Не могут остановиться... Ну хотя бы ваши друзья, которых вы спасаете ценой собственной жизни. Они же много лет занимают высокие должности, получают большую зарплату. И дело не в том, что им на жизнь недостает или они не в состоянии купить что-то детям. Просто натура такая-сколько ни давай, все мало. А как они с вами поступили...
– Нельзя же теперь все на них валить. Я понимал, на что иду.
– А то, что они сейчас стараются засадить вас в тюрьму, как вы к этому относитесь? Завтра я вынужден буду передать дело в суд, а в нем черным по белому написано, что во всем виновны вы... А они вылезут сухими из воды.
– Они в любом случае вылезут...
– Ерунду говорите... Если вы скажите правду дело пойдет на доследование, вам мы изменим меру пресечения и до суда выпустим на свободу. А учитывая ваше прошлое, я обещаю, что на суде вы получите минимальное наказание...