– Ну хоть поговорил бы с человеком, - укоризненно сказала Гюля, когда они вышли из машины.
– Рта не раскрыл за всю дорогу.

– О чем?
– спросил занятый своими мыслями Сейфи.

– Ну не знаю... Неудобно же...

– Скажи, - прервал ее Сейфи, - тогда, на даче, кто первый начал разговор о квартире, ты или Теймур?

– Не помню... Он, по-моему. А что?

– Да нет, ничего... Надо кончать эти поздние визиты, - сказал Сейфи.

– А... я поняла...
– Гюля укоризненно покачала толовой.
– Ничего подобного. Я действительно пожаловалась на тебя. Но только после того, как он сам спросил про квартиру. Я точно помню... Хоть ты и считаешь меня нахалкой, но на дне рождения я не стала бы ему надоедать.

– Я так и подумал, - успокоил ее Сейфи.
– Напрасно ты обижаешься...

Провожая Сейфи к дому Мухтара Абиева, оперативный работник, принимавший участие в расследовании дела о Забратском цехе, докладывал о результатах двух последних дней. Служба в уголовном розыске наложила неизгладимый отпечаток и на манеру его поведения, и на способ мышления - грубоватый и подчеркнуто лихой. Он никак не мог понять, почему они не берут людей, за которыми, по приказу Сейфи, уже второй месяц велось наблюдение.

– Все одно и то же: работа, дача, гости, свидания - ничего нового. Каждый день встречаются.

– Где?

– В самых разных местах.

– Что-нибудь передавали друг другу?

– Один раз чемоданчик... Я звонил вам... Надо было взять тогда. Там точно деньги были, я гарантирую.

– Ну и что?

– Как что? С поличным взяли бы...

– И ничего бы не доказали, - усмехнулся Сейфи.
– Это тебе не угрозыск. Там совершено преступление - надо найти преступника. А у нас наоборот: преступник известен, но надо суметь доказать, что совершено преступление. Ну, я пришел.

– А нам продолжать?
– уныло спросил оперативник.

– Да.

Сейфи перешел улицу и вошел в подъезд.

Жена Мухтара Абиева, отвечая на вопросы, очень волновалась. Подвижное красивое лицо ее было печально.

– Значит, никаких попыток встретиться с вами и поговорить о делах вашего мужа никто не делал?
– спросил Сейфи.

– Нет.

– А чем можно объяснить, что после звонка, о котором вы нам сообщили, вам больше ни разу не позвонили?

– Не знаю. Никак не могу объяснить.

– Вы никому не рассказывали, что просили у нас разрешение на встречу?

– Нет.

– Может быть, вы все же с кем-нибудь поделились? Вспомните.

– Нет... Скажите, а как он себя чувствует?

– Неплохо.

– Вы можете передать ему несколько слов?

– Постараюсь.

– Умоляю, скажите, что мы уверены в его невиновности... и я, и сын.

– Хорошо, скажу, - Сейфи встал.

– Поверьте, - сдерживая слезы, сказала она, - мы не прячем никаких денег... Все, что он приносил, мы тратили.

– Я верю вам, - сказал Сейфи.

Во дворе среди играющих в футбол мальчишек он увидел сына Мухтара...

– В некотором смысле это, конечно, нарушение правил, - несколько необычно начал Сейфи допрос.
– Но что поделаешь? Иногда из чисто человеческих соображений приходится идти на служебные нарушения...

Такое начало почему-то насторожило Мухтара, но держался он подчеркнуто спокойно!

– Дело в тем, - продолжал Сейфи, - что есть силы, заинтересованные в том, чтобы ваше дело было поскорее закончено н направлено в суд в том виде, в каком оно на сегодняшний день существует... Вы молчите, а по закону я не имею права тянуть следствие дальше, кончился положенный срок, и кое-кто использует это обстоятельство. Я хочу, чтобы вы об этом знали.

– Спасибо.

– Что-то вы не очень удивлены услышанным.

– А чего удивляться. Я давно это знал.

– Откуда?

– Что бы я тут ни говорил, какие бы показания ни давал, все равно вы меня одного посадите.

– Почему? Мухтар усмехнулся:

– Потому что вы все тут куплены.

– То есть... как куплены.

– А кто вас знает? Деньгами, блатом... Вам лучше знать...

– Вы что же, считаете, что все следователи берут взятки?
– спросил Сейфи.

– А откуда у них такой отъевшийся вид, толстые 'животы, собственные машины, шикарные квартиры, дачи, магнитофоны, японские часы, американские сигареты и все остальное?
– Впервые за все время следствия у Мухтара появился подлинный интерес к разговору. Он смотрел на Сейфи с откровенной насмешкой.

– У меня нет ни машины, ни дачи, - спокойно ответил Сейфи.
– Я курю "Аврору" и вешу семьдесят пять килограммов при росте метр семьдесят семь.

– Значит, все еще впереди.

– Я работаю следователем одиннадцать лет.

– Если вы такой хороший, то мою судьбу, как бы вы ни старались, будете решать не вы...

– Почему?

– Потому что этого не захотят люди, на которых я работал. А они всегда делают, что хотят.

– До поры, до времени.

– Если так, то почему вы их не арестуете? Вы же знаете их имена?