Он тоже был молод – не старше тридцати. Но лишь одежда говорила о том, что перед нами заключенный. Светлые волосы Идена были подстрижены достаточно аккуратно, на лице не было щетины, да и сам он казался чистым, будто недавно принял душ. В камере тоже царил порядок. Странно…

– Вы кто такие?

Голубые глаза заключенного будто пытались заглянуть мне в душу.

– Меня послал Люциан, - ответила я ему.
– Чтобы узнать, находитесь ли вы в здравoм рассудке, господин Лейтон.

– И десяти лет не прошло, – фыркнул мой собеседник.
– Да, можете звать меня Иден. Какой тут может быть господин?

И он взмахнул рукой так, как мог бы король указать на свои покои.

– Что же просил мне передать любезный господин Люциан? – поинтересовался Иден, не сводя с меня пристального взгляда. Его лицо было очень выразительным, но уж точно не казалось приятным. Скорее, хищным.

– Только узнать, как вы себя чувствуете, - ответила я.
– Остальное потом.

– М-м-м, тогда передайте ему, что я жив, здоров и готов дальше влачить свой скорбный удел в этих стенах, – откликнулся Иден. – И что пожизненное заключение в Атеррасе гораздо лучше смертной казни,так что я благодарен и на этом.

– Я передам.

Похоже, Иден действительно не был сумасшедшим. Что ж, на этом моя миссия выполнена.

– И все-таки вы не представились, - напомнил заключенный.

– Не хочу называть свое имя там, где и у стен есть уши, - ответила я, придерживая Шелли, который с любопытством осматривался по сторонам.

– Любезная госпожа, могу вас уверить, глаза у них тоже есть, - усмехнулся Иден.
– Так что ваше имя останется в моем сердце и умрет вместе со мной, клянусь.

– Розалин. Меня зовут Розалин.

– А меня Шелл, – добавил мой маленький спутник.

– О, как тебя зовут, мне известно, - улыбнулся Иден. – Мишель Ферри. Твоя мама иногда рассказывает о тебе, когда приходит ее очередь погружать меня в бездну отчаяния. Что ж, гоcпожа Розалин, надеюсь, я удовлетворил ваше любопытство.

– Да, – ответила я.
– До встречи, Иден.

Увы, в том, что она снова последует, сомневаться не приходилось. Я протянула Шеллу руку, и мы покинули камеру. Дверь закрылась сама собой, снова щелкнули замки, а в стене открылся проход. Теперь ступеньки вели вверх, обратно на седьмой уровень.

– Жутко там, – пробормотал Мишель, когда мы очутились в его игровой.

– Да, - ответила я и задула свечи.
– Помни, Шелли, ты обещал молчать.

– Конечно, Рози, – закивал тот.
– еще я придумал желание.

– И какое же?

Я ожидала чего-то невинного. Новую сказку, например. Или какую-то игру. Но никак не думала, что Шелли скажет:

– Поцелуй моего папу.

– Что?
– Я смотрела на малыша, ожидая, что это окажется шутка.

– Поцелуй моего папу, - повторил он. – Это мое желание.

– Шелли, – попыталась вразумить сорванца, – ты ведь понимаешь, что мы с Арманом чужие люди? И я не могу поцеловать полузнакомого мужчину.

– Ты обещала исполнить мое желание, - заупрямился Шелли.

– Я не могу!

– Тогда и я не могу больше тебе помогать. Спокойной ночи, Рози, - протараторил он и убежал в спальню, а я устало опустилась на диван. Надо написать Люциану.

«Иден Лейтон в своем уме, - написала ему.
– Передавал, что благодарен за Атеррас вместо смертной казни».

Ответ пришел пять минут спустя : «Отлично, госпожа Делкотт. С другой стороны листа написан шифр. Передайте его Лейтону. Скажите, если он подберет код для этого шифра, я подумаю о том, чтобы освобoдить его из Атерраса. Дело срочное, торопитесь. Возможно, помилование для вашего брата станет возможным гораздо раньше, чем через год».

Действительно, с другой стороны свитка были символы. Я быстро сбегала в учебный кабинет и перерисовала их, а затем вернула свиток в колбочку, а листок с символами забрала с собой и спрятала среди вышивок. Отнести этот шифр Лейтону? Снова спуститься на девятый нижний? Без Шелли мне не справиться, но… Что-то мне подсказывало, что Шелл не сoгласится поменять свое желание.

– Нет, Рози. Мы с тобой договаривались, а теперь ты не держишь слово.