Долговязый замолчал, давая мне время обдумать и, возможно, как-то отреагировать на его слова.

— Я всегда стремился жить правильно, — попробовал я подыграть собеседнику. — Но в последнее время не слишком получается.

Он кивнул, приняв такой ответ.

— Я знаю. Люди вроде... Дэвида... позорят нас. Или вроде командора Бронса, устроившего необоснованную резню. Цель моя и моего напарника — очистить юстициариум от подобных личностей.

Честный коп? Не скажу, что такое невозможно. Правда, в нашем случае нужно более развёрнутое определение. Честный коп, которого сильно поимела жизнь, и он уже не просто старается жить честно сам, но готов вытащить палку из задницы и начать бить ей тех, кто понятия честности не соблюдает. Зверь, конечно, очень редкий, занесённый в Красную книгу, но в дикой природе иногда всё же встречается. Очень редко. Поэтому я ему не верю.

— И вы нам в этом поможете, — продолжил долговязый. — Конечно, ваш голос против голоса командора — ничто. И это значит, что нам с вами предстоит поработать вместе. Вы очистите своё имя, и у закона больше не будет к вам вопросов. А мы очистим юстициариум от всех, кому там не место.

Такими были слова этого мужчины. Я вновь открыл глаза, посмотрев на Химуро.

— Я им не верю, — признался парень.

Киваю:

— Правильно делаешь, я тоже не верю. У меня есть более правдоподобная версия: за контроль над юстициариумом борются разные группировки, и претенденты на лидерство хотят сбросить лидера. Или мы просто имеем дело с парой продажных ублюдков, навешавших нам лапши на уши.

Химуро хмыкнул:

— Последний вариант кажется мне самым вероятным.

Пожимаю плечами:

— Не без этого, но тут есть свои положительные стороны. Оставляя нас в живых, они рискуют. Потому что в случае захвата, если нас не убьют на месте, мы про этих хлопцев расскажем. Мы им зачем-то нужны. Нужны настолько сильно, что они готовы пойти на риск. Как минимум на возможное сотрудничество.

Химуро удивился:

— Сотрудничать? С продажными засранцами? Которые нас, вероятно, прихлопнут, как только мы перестанем быть полезными?

Поморщился:

— Согласен, звучит дерьмово. Но если мы просто сбежим, то будем убийцами. Перечислить количество трупов, которые на нас повесят? И напомнить, что нам будет за такой послужной список?

Химуро нахмурился, крыть ему было нечем.

— Над тем, что делать с этой ситуацией, мы ещё подумаем. Позже, все втроём, — я решил переключить тему. — Лучше расскажи, что это, мать вашу, было?

Парень криво ухмыльнулся:

— Хочешь так же?

Но я мрачно смотрел ему в глаза:

— Если честно — нет, не хочу. Вы выглядели как звери, потерявшие над собой контроль. А это совсем не то, что я хотел получить, когда проходил ритуал.

Он потерял всякое настроение шутить, уставившись в пол.

— Это... сложно объяснить. Джейн смогла бы лучше, она умничка.

Я не собирался просто так от него отставать:

— Она спит, а ты нет. Я правильно понял, что это нечто вроде одержимости?

Но Химуро отрицательно покачал головой:

— Нет. Ты уже знаешь, что магия чужда тварному миру, — дождавшись моего кивка, он продолжил. — И задача мага, неважно одарённого или посвящённого, не терять над ней контроля. А то, что ты видел... Это осознанное снятие контроля и распределение магической силы, неконтролируемой, по всему телу. Результат... Ты видел. Но вообще он может быть разным.

Я хмыкнул:

— Насчет разного ты верно сказал. Ты свалился, как и говорил. А вот Джейн...

— Я всё слышу. — отозвалась девушка.

Она села и обернулась на нас. Изменения никуда не ушли, хотя в свете масляной лампы тёмные пятна были едва заметны. Химуро тут же бросился к своей подруге и взял её за руку. Вот только Джейн сразу же одернула ладонь, лишь увидев свои когти. Дальше шли обычные нежности из вопросов и слов поддержки, которым я тактично не мешал. Мог бы выйти и постоять снаружи — так и сделал бы, но, к сожалению, нас заперли. Забавно. И то, что нас заперли, и то, что мне оставили пистолет. Юстициарии просто не отвлекались на такую мелочь, как досмотр. Впрочем, после того, что творили мои спутники, обычный пистолет не выглядит такой уж большой угрозой. Да и дверь нас не остановит, если мы захотим выйти.