Я едва держался в сознании и опустил взгляд вниз, на свои руки. Рисунок на них, такой же, как у остальных. Он ярко пылал разными цветами. Я — маг.

С этой мыслью меня накрыла тьма.

Очнулся со скованными руками, несколько секунд потратил на попытки сообразить, что произошло до того, как я отключился. Вспомнил. Наличие оков тут же получило логическое объяснение, я скорее удивился бы, если их не было. Также ожидал, что, открыв глаза, увижу тюрьму.

Но нет. Воздух чист, что естественно для храма. А в тюрьме ожидаешь диаметрально противоположную какофонию запахов. Глаза открывал без особого страха, уже примерно представляя, что увижу вокруг. Комната, одна из комнат святилища, сейчас пустая. Никого, кроме меня, нет. Опрометчиво, я ведь и сбежать вполне могу. Руки скованы не за спиной, позволяя рассмотреть наручники. Два железных замка, в каждом по ремню, обжимающему мои запястья. Между собой замки соединяются цепью. Отверстия для ключа не нашёл, взломать не получится, только сломать. Сломать...

Железо замков и цепи... Ощущалось. Вызывало какое-то незнакомое чувство.

Голоса. И шаги. От двери. Сказал бы, что слишком тихие, чтобы хоть что-то расслышать, но...

Стоило сосредоточиться, как я начал различать слова.

—...прошёл на ваших глазах! — голос Артура, наставник зол.

— Я выполняю указание мессира, — ответил... голос знакомый. Я слышал его перед тем, как отключиться. Его звали Орис.

— Но сир Орис!

— Это решать не мне и не вам, — отрезал юстициарий.

Дальше они шли молча, а я ошеломлённо смотрел на дверь. Расстояние. Да, Артур почти кричал, едва сдерживаясь, но расстояние! Здесь же ещё добрая сотня метров. И то, как медленно они приближаются, лишь подтверждает мою мысль. Слух стал острее? Настолько острее?

— Он очнулся, — снова Артур.

— Тем лучше, — Орис.

Ещё три десятка шагов, прежде чем они дойдут до двери. Я сел, но получилось неловко — ноги тоже оказались скованы. Огляделся, но вокруг не было ничего, чем можно было быстро повредить хотя бы кожу ремней, не говоря уже о металле. Дверной замок щёлкнул.

Первым вошёл Артур, не без беспокойства осматривая меня. Сразу за ним зашёл и Орис. Мужчина в дорогом чёрном костюме. Очень дорогом. Я всю жизнь носил перешитую рабочую робу. Самая лучшая одежда, которую я видел на улицах — старые костюмы простого покроя. Да, была та троица из аристократов, что купили завод и лишили меня работы. По ним было понятно, что одежда дорогая, но только и всего.

Юстициарий выглядел непросто богато, он выглядел представительно. Чёрная ткань переливалась изумрудным светом. Все мелкие детали — запонки, пуговицы и прочее, будто выполнены вручную ювелиром. Трость из, кажется, какого-то дерева, но рисунок невероятный, словно застывший туман.

— Като, это... — начал было Артур, но Орис его перебил.

— Не стоит, я сам поговорю с мальчиком, — юстициарий обошёл наставника и выразительно на него посмотрел.

Артур, как мог, выразил своё недовольство, но возражать не стал. Орис, удовлетворённый реакцией, подошёл ко мне и остановился рядом, глядя сверху вниз. Лицо приятное, волевое. Глаза цвета лаванды, тёмные волосы зачёсаны и уложены. Но женственности это ему не добавляет, наоборот, образец элегантной мужественности. Просто состоятельный господин. Закончив меня рассматривать Орис, наконец, заговорил.

— Юстициарий Орис Блэк, — он протянул ко мне руку и схватил за плечо.

Сильно и грубо поднял меня на ноги.

— У меня к тебе есть вопросы, касающиеся того, как ты неоднократно смел нарушать закон.

Насмешливо хмыкаю.

— Я это уже понял, сир Блэк.

Юстициарий нахмурился:

— Для мальчишки с улицы излишний гонор. Не научила жизнь тебя уважению к тем, кто даром выше тебя поставлен?

Это даже смешно. Но в ответ я нахмурился так же, как и он секундой ранее.

— К тем, кто похитил мою семью, у меня нет ничего, кроме презрения.

И по глазам этого хлыща я понял, что он понимает, о чём идёт речь.

— Это не оправдывает преступления, — парировал юстициарий.

— Нет, — согласился я. — Как и то, что подобные вам лишили меня работы, обрекая на голод. Меня и мою семью. Лишили права на жизнь.