— И теперь едим здесь, — улыбнулся Санни.

Я поморщился.

— Каждую крошку нас заставят отработать. Мы влипли по полной. Да, кровавое шоу, устроенное нами, Гошу впечатлило, но этот эффект не продлится вечно. Очень скоро Корень придет в себя, разрулит проблемы и посмотрит на нас трезвым взглядом. А что он увидит? Трех бестолочей, чрезвычайно везучих, но сказочно тупых.

Мои слова серьезно осадили воодушевившихся было парней. Сытый желудок сделал их слишком легкомысленными.

— Но... Ты же это... Ты же сам взял работу... — не столько обвинял меня в чем-то или спорил, сколько пытался понять мой негатив Витор.

— Да. И это была бы небольшая подработка, позволившая нам пережить голодный период. А теперь... Не знаю, но свободы действий в ближайшие пару лет нам не видать как своих ушей. Мы должны Корню столько, что отработать этот долг можно только одним способом — подняться выше мелких шестерок. Намного выше.

Парни переглянулись, кажется, начиная осознавать масштаб неприятностей.

— А как же наши? Мы сможем их найти?

Я пожал плечами:

— Не знаю. Но сомневаюсь, что Корень захочет тратить на это силы.

— Не ворчи, как старый пень, Като, тебе не идет, — заявил Пьер, с самодовольной ухмылкой появившись в кухне. — Голодный и раненый ты смотрелся лучше. А сейчас снова начал ныть, как в нашу первую встречу.

— Если ты думаешь, что я буду бешеным цепным псом...

— Ничего я не думаю, — прервал меня парень. — И что думает босс я знать не могу. Но ты произвел впечатление. Не порти его тупым нытьем. У нас в банде хватает дуболомов. А вот тех, кто умеет думать головой, а не задницей — недостаток.

Я хмыкнул, всем видом показывая, что причина такой ситуации мне известна. Все просто, люди, умеющие думать, не шли в банды. Добровольно стать отбросом общества можно только от сильной нужды и безысходности.

— А что касается ваших друзей, — Пьер пытался удержать на лице надменную ухмылку, но было видно, как сложно это ему дается. — Я бы не рассчитывал на это слишком сильно. Дэвид — говнюк с очень плохими связями. Он не сам забирает людей, как в вашем случае. Только дает наводку.

— Значит, надо спросить у него самого, — ответил я.

Пьер возмущенно поморщился:

— Нет, Като! Нужно смириться и жить дальше!

Но я был с ним несогласен. Да и парни тоже. На их лицах, в их глазах я видел решимость. Если не найдем своих, то хотя бы заставим одного очень нехорошего человека сильно пожалеть о своей ошибке.

Не дождавшись от нас ответа, Пьер махнул рукой:

— Черт с вами. Но сейчас не делайте глупостей! Сидите тихо и не отсвечивайте, пока Корень не разрулит все вопросы.

Однако, не найдя в наших лицах понимания и принятия, выругался и ушел. Парни перевели на меня мрачные взгляды, видимо, ожидая плана действий.

— Идем спать. После всего случившегося нам нужно отдохнуть.

Сказать было легко. Найдя свободную и наименее пыльную комнату, мы расположились внутри. Я лег так, чтобы видеть вход, и постарался расслабиться. Сегодня я хладнокровно, а кое-где безжалостно и с наслаждением, убивал людей, подростков. И не собирался рефлексировать по этому поводу, особенно зная, что их ждет перерождение и новая жизнь. Как и меня, с той лишь разницей, что убитые своей прошлой жизни помнить не будут.

Куда больше меня волновали последствия устроенной кровавой вакханалии. Как вообще местные к этому отнесутся. Новости о том, что где-то поблизости кого-то убили, мы слышали регулярно. И это ни у кого не вызывало шока. Теперь же смертей десяток или полтора, а, может, и все два. Если это тоже не вызовет ни у кого особого удивления, то... Стоит ли вообще сдерживаться? Может этот мир живет насилием? Может единственный способ здесь получать то, что хочешь, это отбирать у других?

И не свихнусь ли я сам, вставая на подобный путь?

Рассматриваю я эту проблему по одной простой причине — сила. Мне не хватает силы и преимущества над потенциальными врагами, чтобы рисковать и быть милосердным. Тот же Дэвид гарнизонный, одаренный. Маг. Всего скорее при встрече с ним у меня будет только один шанс на удачную атаку, которую он не переживет. В ином случае ответной атаки одаренного не переживу я.

Погруженный в эти мысли, так и не придя ни к какому заключению, я провалился в дрему.