На стол упал пропитанный свежей кровью сверток. Кажется, на ткани вообще не осталось места, не тронутого алой жидкостью. Впрочем, мы сами выглядели ничуть не лучше. Побитые, с ног до головы вымазанные грязью и кровью, раненые, но испытывающие какую-то злую радость. Сильно болела левая ладонь, мне вывихнули три пальца. Я их, как мог, вправил обратно, но в ближайшее время будет болезненная опухоль. Ныла нога, покрытая царапинами. По ней пришелся удар палки с цепями, этакий цеп дворового изготовления. Очень сильно болел правый бок, по которому пару раз прошлись кастетом, наверняка трещины в ребрах. Как живой остался — ума не приложу. Парни были побиты чуть меньше, но на ногах держались так же только благодаря упрямству.

— Да я с вас просто херею, долбодятлы малолетние! — разразился негодованием хозяин этого места.

Снаружи это был приличный бар, но только снаружи. Нас сразу завернули в служебные помещения, проведя через кухню и склад. Кабинет нашего визави прятался как раз в глубине склада, и, похоже, был настоящим рабочим местом, без всяких изяществ и ухищрений. Все, что нам сказали, пока вели по складу: «босс хочет вас видеть».

Плохо соображая после всего пережитого, я покосился на сверток.

— Не специально. Нас пытались остановить...

Босс, мужчина лет сорока, с грубым, но умным лицом, не дававшим ассоциировать себя с банальными уличными бандитами, посмотрел на меня так, что я сам начал сомневаться в своих интеллектуальных способностях.

Посмотрев на себя, я начал медленно осознавать, с чем связано его негодование. Три измазанных в крови по самые брови идиота пришли прямо к нему посреди дня.

— Оу... — на большее меня не хватило.

И ведь ему придется платить гарнизонным, чтобы они закрыли на нас глаза. А еще почти наверняка он эти расходы повесит на нас и заставит отрабатывать. Черт. Впрочем, после всего пережитого негодование было каким-то бледным. Но все равно от моей кислой морды испортилось бы любое молоко.

Босс тем временем встал и вышел из-за стола, подходя к нам. Остановился напротив меня и навис, заглядывая в мои глаза.

— Вижу ты начал осознавать, какую кашу заварил, ублюдок мелкий.

Я чуть поморщился.

И тут же получил удар по лицу, от которого свалился на пол. В голове стоял гул, а левая сторона лица быстро немела. У мужика очень тяжелый удар, хорошо хоть зубы не раскрошились.

— Ты говорил, что он смышленый парень, Пьер! — донесся до меня громкий голос босса.

Удар в живот заставил меня свернуться в позу эмбриона. Не будь мой желудок совершенно пуст, меня бы обязательно вырвало.

— У Като был трудный день, — ответил парень откуда-то сбоку.

Когда вошел, я его не заметил. Но это нормально, в тот момент я бы и слона не заметил, пока не врезался в него носом.

— Больше десятка трупов! — крикнул босс. — Десятка, Пьер! Сколько там подохнут рядом с их башней? И этот долбозвон не придумал ничего лучше, чем прийти сюда!

Новый удар. Но сейчас я прикрывал голову руками, так что получилось хоть и больно, но зато не так неожиданно. Похоже, босс бил не всерьез, а просто срывал злость. Неприятно — да. Неизбежно. Уж точно не следовало ждать, что он нас на чай пригласит.

— И все же, — вступился за меня Пьер. — Даже в таком состоянии он помнил, что должен был принести посылку. Похвальная исполнительность. Некоторым нашим людям не помешала бы.

Пару секунд стояло молчание. Затем босс вернулся за стол.

— В этом ты прав. Как его там?

— Като, — подсказал Пьер.

— Да. Тебя очень сильно хотели остановить. И мне даже приятно, что ты не постеснялся угандошить столько этих клювоголовых мудозвонов, чтобы выполнить поручение, — сменил гнев на милость босс. — Вообще, если так посмотреть. Это что получается? Мой человек защищался. Правильно?

Вопрос был риторический, и пусть я этого не видел, но вызвал у окружающих только кивки.

— Правильно, — сам себе подтвердил босс. — Поубивал всех? Ну так как умел, так и защищался. Сам напал? Один на десятерых? А потом втроем на... Сколько их там было?

Вопрос, вероятно, был адресован парням. Но я нашел в себе силы сплюнуть набежавшую в рот кровь и ответить:

— Двадцать или двадцать пять, — прошептал, тяжело дыша. — Но половина наложила в штаны и побежала вытряхивать, когда я одному из них отчекрыжил руку принесенным Витором мечом.