Кардинал двигается так, словно вырос где-нибудь в Шаолине. Игнорирует гравитацию, легко перетекает из одной стойки в другую. Все серии отточены и убийственно непредсказуемы.

Включаю «мёрфологию».

Маневрирую таким образом, чтобы трое фанатиков не взяли меня в кольцо. Вы уже догадались, что блюстители подпитывают своего начальника взвесью. При этом они ослаблены в магическом отношении, но дерутся почище Арины.

Надо вырубать сателлитов.

А мне еще и рюкзак мешает.

Стесняет движения.

Ухожу в «раскладку», разрываю дистанцию. Запрыгиваю на капот церковной тачки, затем — на крышу. Сбрасываю рюкзак и тут же убираю ногу — меня пытаются достать в прыжке.

Время для тяжелой артиллерии.

Давлю одного из упырей «прессом», второго достаю «вьюжным копьем» в голову. Я не прогадал — от высокоуровневой магии они сейчас защититься не могут. Слишком много взвеси достается большому красному боссу. «Пресс» буквально размазывает первого блюстителя по тротуару. Хруст, хлюпающие звуки, бурая каша у ворот. Главное — не проблеваться.

Второй блюститель уклоняется от «копья», но ему попадает в плечо. Ощущение такое, что в человека врезался на полном ходу миниатюрный экспресс. Рука висит плетью. Я закрепляю успех чакрой — мужику напрочь сразает половину черепа. По диагонали. Секунду блюститель держится, затем падает в лужу на подкосившихся ногах.

Дождь продолжает хлестать по нашим спинам и плечам.

Кардинал взмывает в воздух.

С грохотом приземляется на капот автомобиля.

Сутана промокла насквозь, фирменная шапочка валяется в грязи. Глаза полыхают яростью. Короткая стрижка с наголо выбритыми висками лишь частично скрадывает очертания крестоформа. Выглядит так себе. Светящийся имплант за ухом — словно брюшко гигантского паука.

Обмениваемся ударами.

Церковник пробует свалить меня подсечкой, встречает пустоту. Бью урода коленом в челюсть. Прокатывает, но это не смертельно для человека, укрытого магическим щитом. Мне прилетает ногой в живот, затем локтем в ухо. Кинетика гасит большую часть урона, но осадок неприятный.

На подшаге достаю его боковым в солнечное сплетение.

Одновременно уходим в прыжок, переключаемся на «воздушный бой» и обмениваемся двойками на ускорении. Мягко опускаемся на тротуар, всё еще бросая вызов гравитации. Я применяю «оледенение», вкачивая в технику прорву эфира. Крестоформ смягчает ущерб, заряжает оппонента энергией и позволяет укрепить «полыхающий щит». Правая сторона машины промораживается насквозь.

Стоп, что?

Он владеет разными стихиями?

Эффект неожиданности выводит меня из равновесия. Чуть не пропускаю колено, уклоняюсь в последний момент. От удара обледеневшее зеркало заднего вида разлетается вдребезги. Кардинал тут же выстреливает левым локтем, не давая опомниться. Ныряю под руку, пробиваю двойку в корпус, добавив урон от огня. Пламя растекается по полупрозрачной ауре, подпитываемой крестоформом.

Усиливаю «мёрфологию», и оппонент дважды промахивается.

Лоукик — в коленную чашечку.

Фаланги пальцев левой руки — в кадык.

Первый удар не высекает чашечку, но противнику нехорошо. На пальцы он ставит жесткий блок, последующую серию ударов мастерски вяжет. Бьет ногой в прыжке, промахивается, выбивает лед из корпуса машины. Получает апперкот в челюсть, «полосу жара» и «вихрь ужаса». Отступает, загородившись щитом. Сияние веригов становится нестерпимым — я вижу потоки энергии даже сквозь сутану.

Чтобы победить, надо сжечь крестоформ.

Адский поток эфира в правильную технику.

Вот только сформировать эту технику мне не позволяют лютые скорости реального боя. Кардинал, в свою очередь, лишен возможности применить «боевую молитву» и «святое писание».

Мы на равных.

Почти на равных, у него есть крестоформ.

Ныряю в «раскладку», выхожу в обычное пространство на проезжей части — так, чтобы нас разделял автомобиль. Протягиваю руку и резким движением отрываю от фиксаторов рюкзака чехол с тонфами. Враг понимает мой замысел, его губы начинают шевелиться. Бросаюсь вперед на «дополнительном ускорении» — прямо под колеса несущегося такси. От смерти меня спасает «раскладка» — я пронизываю машину насквозь. За моей спиной тачка церковников, подхваченная чудовищной силой, переворачивается, едва не столкнувшись с мономобилем. Беспилотник виляет в сторону и ускоряется, реагируя на опасность.

Мне насрать.

Выдергиваю тонфы, чехол летит в лужу.

Перемещаюсь с проезжей части на тротуар.

Оборачиваюсь, приняв боевую стойку. Левый локоть, защищенный тонфой, выставлен вперед, правая рука на уровне бедра.

Наши взгляды встречаются.

Одежда церковника промокла, несмотря на защитные ауры. С гладко выбритого подбородка срываются крупные капли. На протяжении всего этого времени в наш поединок никто не вмешивается. Словно и нет полиции, охранников на КПП, группы прикрытия Тайного приказа. Никто не хочет ответственности. За мной — Клуб Девятерых. За этим говнюком — мощь самой влиятельной религиозной структуры планеты.