– А ты когда-нибудь жалел тех, кого убивал? – Мамонтов стянул ему руки за спиной наручниками. – Теперь сам пощады просишь… Все вы такие, скоты! – Он уже хотел было оглушить Ахмета прикладом автомата, но Турецкий остановил его:

– Жора, не надо! Если и мы будем действовать по их правилам!…

– Да шлепнуть этого гада на месте!… – прорычал Гарджулло. – А найти свидетелей, что он оказывал сопротивление, не проблема.

– Не трогать его, это приказ! – грозно произнес Александр. – Ведите его к машине.

– А с бабой что делать? – спросил Барагин.

– Ее тоже прихватим. Разберемся, кто она такая. – И Турецкий обратился к посетителям ресторана: – Господа, приготовьте документы. Не волнуйтесь, это всего лишь проверка!

Ахмет выглядел настолько подавленным, что казалось, он вот-вот расплачется. Конечно же он не ожидал, что его схватят так молниеносно, не ожидал, что попадется так глупо.

– Прекрасная работа, – приветствовал Реддвей Турецкого по возвращении в штаб. – Теперь тебе осталось раскрутить этого подонка. Имена, фамилии, адреса…

– Я понимаю.

– И не советую стесняться в выборе средств, – заговорщицки подмигнул ему Питер. – Добывай необходимую нам информацию любыми способами.

– Пытки?

– А почему и нет? Запомни, Александр, на карту поставлены жизни тысяч людей.

– Я ни разу не пытал… – неуверенно пробормотал Турецкий.

– А ты попробуй, – хлопнул его по плечу Реддвей. – В первый раз это всегда сложно, а потренируешься – вроде ничего.

«По поводу пыток Реддвей, конечно, шутит», – подумал Турецкий почему-то с тоской. Нет, это не была тоска по скорым и однозначным решениям. Пыточные методы были отменены в свое время не столько из соображений гуманности, хотя и она имела место, сколько из стремления добиться истины.

Боль лишает человека разума – это общеизвестно. Под пытками человек может сознаться даже в том, чего не совершал.

Но и эти мысли наводили тоску на Турецкого.

Как только раскрутилось дело, он почувствовал некий подвох в самом сочетании событий. Он еще не мог четко для себя определить, в чем этот подвох заключается, поэтому перетасовывал события и так и этак – пусто. Но сыскарская душа Турецкого так и ныла – ох, все тут нечисто, все тут с изнанкой, все – перевертыши.

Даже то, что задание, которым они сейчас занимались, исходило с самой, как говорят журналисты, вершины политического олимпа, было неспроста. Конечно, терроризм – вопрос мирового значения, конечно, именно для борьбы с ним и была создана их команда. Но почему-то их не позвали на недавние громкие акты, а попросили сюда, в Израиль, где терроризм процветает и так же привычен, как ночь, где им вплотную и небезуспешно занимается израильская контрразведка. Зачем еще нужен здесь «Пятый уровень»?

Турецкий, конечно, учитывал и тот возможный мотив, который был высказан ему и Реддвею, когда они получали задание:

– Вы и так засиделись без дела, пора начинать…

Но Турецкому этот мотив казался весьма зыбким, он-то ведь просто знал: ничего в этом мире не делается просто так. И чем легче кажется начало, тем сложнее будет финал.

Первой допросили блондинку, в гражданском паспорте которой значилось – Мойра Перес. По словам Мойры, она познакомилась с Бустумом два дня назад, на презентации строительной фирмы «Ширак» в международном выставочном центре, но он представился иначе – просто Рашидом. Рашид пригласил ее отужинать в ресторан, но в тот день она пойти не могла, и они договорились перенести свидание.

– А что в этом особенного? Не понимаю, в чем меня обвиняют.

– Пока что вас никто и ни в чем не обвиняет, – успокоил ее Турецкий. – Что вы делали на презентации?

– А какое это имеет значение?

– Большое.

– Меня привела одна подружка, она переводчица, была закреплена за делегацией французов.

– Как зовут подружку?

– Вот только не надо ее сюда вмешивать!

– Позвольте нам самим разобраться, кого вмешивать, а кого – нет.

– Ну прошу вас!… Умоляю! Она же не виновата, что Рашид положил на меня глаз!

– Кто вы по профессии?

– Я? – замялась Мойра. – В общем-то никто. Я еще учусь в колледже…

– И вы явились на презентацию, чтобы хорошо провести время и, быть может, завести полезные знакомства?

– Быть может, завести полезные знакомства, – опустив глаза, повторила блондинка.

– Сколько вам лет?

– Семнадцать… Будет…

– Я еще раз повторяю, вы меня с кем-то спутали! – нервничал задержанный бородач. – Никакой я не Бустум! Я Рашид Тюркильмаз, генеральный директор строительной компании «Ширак»! Не знаю никакого Бустума! Я уважаемый всеми человек, спросите об этом кого угодно! Вы не имеете права устраивать этот мерзкий допрос! Я требую адвоката, и немедленно! Что вы мне тычете в лицо этот снимок? Это не я! Да, похож… Но не я, клянусь Аллахом!… Да меня вообще не было в Тель-Авиве, я прибыл сюда только на следующее утро после взрыва! Можете проверить, я летал по делам в Париж, останавливался в номере люкс отеля «Кемпински». Далась вам эта Мойра! Я уж не знаю, что она там натворила, мы с ней знакомы всего ничего. Впрочем, я подозревал, что с девчонкой не все чисто… Зачем вы меня фотографируете?

– Это формальность, отнеситесь к ней спокойно. – Чем дольше Турецкий говорил с бородачом, тем тверже убеждался в том, что совершил ошибку. К сожалению, Эмма Томпсон все же не была волшебником…

Пока шел допрос, ребята навели все справки. Выяснилось, что Рашид Тюркильмаз – вполне реальное лицо, имеет свой законный и очень прибыльный бизнес, ни разу не привлекался к суду, исправно платит налоги, два дня назад проводил презентацию своей фирмы, на которую съехался чуть ли не весь бомонд Тель-Авива.