[1] Имеются выпускники пажеского корпуса.

[2] Черевин П.А. — Товарищ шефа отдельного корпуса жандармов в 1878–1881 гг. По меткой характеристике данной статс-секретарем Половцевым — «умный, добрый, честный и постоянно выпивши».

[3]Федоров А.В. — Градоначальник Петербурга в 1880–1881 гг.

[4] Фурсов. — Начальник секретного отдела в канцелярии Петербургского полицмейстера.

[5] Дроля — любовник, любовница (устар.)

Бывают такие дни, когда с самого утра все идет, как по маслу, во всех начинаниях сопутствует удача, солнце светит ласково, а если и пойдет дождь, то теплый, ласковый и исключительно для того, чтобы оросить живительной влагой твои нивы. И вот посреди этой идиллии случается нечто от чего все идет наперекосяк и казавшиеся такими незыблемыми основы мироздания рушатся, как стены карточного домика…

Впрочем, обо всем по порядку. Утро для Будищева началось рано, пока большая часть начальства еще пребывали в постелях и видели сны. Но пока они изволили почивать, Дмитрий успел вывести выделенный ему взвод стрелков на гимнастику, затем еще не остывшие солдаты совершили марш-бросок на импровизированный полигон, где успешно отстрелялись и только потом смогли позавтракать.

Делал все это он, разумеется, не от скуки. Последние несколько дней они с Кохом занимались отбором людей к себе в часть и столкнулись с полным непониманием со стороны командования. То есть, для капитана это было делом привычным, а подпоручик постепенно закипал. Дело в том, что для нижнего чина любой незнакомый офицер, даже такой как Будищев, представлял собой в первую очередь нешуточную угрозу. Поэтому оказавшись пред светлыми очами начальства, солдаты деревенели, замыкались в себе, и на все вопросы старались отвечать: — «не могу знать!»

Спрашивать о чем-либо господ-офицеров было делом откровенно гиблым. Большинство из них в лучшем случае знали своих подчиненных по фамилиям, а на что они способны, что умеют и к чему стремятся, совершенно не представляли. Унтера могли знать больше, но специфика гвардейской службы заключалась в умении красиво маршировать и содержать в полном порядке амуницию, а на остальное им было плевать.

Кох, имевший гораздо больше служебного опыта, чем его помощник, вообще предлагал не заморачиваться, и набрать одних казаков, к которым был явно расположен, но у Будищева на этот счет было свое мнение. Не имея ничего против уроженцев Солнечной Кубани и Тихого Дона как таковых, он все же не слишком им доверял. Да, в среднем они были более развиты и активны, чем одетые в солдатскую форму вчерашние крестьяне, лучше владели оружием, особенно холодным, но вместе с тем, почти все они, что называется, себе на уме.

В общем, выбранная им методика отбора была проста. К только что созданной Собственной роте охраны Его Величества на пару дней прикомандировывались взводы от разных гвардейских частей. Дмитрий проводил с ними интенсивные учения, потом устраивал отдых и все это время присматривался к попавшим к нему в подчинение людям. Наметив несколько перспективных, по его мнению, кадров, он докладывал о них Коху, а тот добивался перевода. А дальше, как говорится, война план покажет. Подойдет — будет служить. Нет — вернется к себе в часть!

— Ну и как? — поинтересовался капитан у запыхавшегося подчиненного.

— Трое, — коротко отозвался тот, вытирая пот со лба. — Ефрейтор Федосеев и рядовые Махов и Стеценко.

— Почему? — заинтересовано спросил Кох, искренне пытавшийся понять критерии, которыми руководствовался Будищев.

— Грамотные, неглупые, могут за себя постоять, — пожал плечами подпоручик. — Стреляют, опять же, хорошо.

— А моряки, коих вы вчера отобрали?

— То же самое, но без стрельбы. Зато кулаки пудовые и сами здоровые как лоси. Гражданских раскидать, чтобы не мешались или, скажем, охраняемый объект загородить, самое то!

— Кого? — удивился капитан.

— Царя, — коротко пояснил заместитель.

— Нет, я про «гражданских», — уточнил Кох, еще не привыкший к манере говорить своего подчиненного.

— В смысле, статских.

— Понятно, а как же огневая подготовка?

— Если человек не дурак и не слепой стрелять научить можно, — пожал плечами Дмитрий и, видя недоверие в глазах Карла Ивановича, счел нужным добавить, — на приемлемом уровне.

Проблема была в том, что Будищев не слишком хорошо представлял себе, что должны знать и уметь телохранители. Поэтому действовал больше по наитию, рассчитывая, выявить узкие места в процессе подготовки.

— Вчера вечером есаул Скачковский, едва не устроил скандал, после чего заявил, что не потерпит вмешательства в дела своей сотни, — сообщил Кох доверительным тоном.

— Напомните, кто это?

— Командир второй сотни собственного его величества конвоя.

— Той самой, откуда вы хотите выцарапать себе казачков с урядником?

— Именно. Я, кажется, рассказывал вам про них. Отличные люди!

— Хорошо если так. А есаула, если будет кричать, пошлите за справками к Лорис-Меликову или лучше сразу на хрен. В данной ситуации это одно и то же.