— Посмотрел спектакль. Хорошая работа, Асенька, — продолжал Юрич, нисколько не смутившись таким прохладным приемом.

— Спасибо, — пискнула она из-за спины мужа.

— Хорошая работа, Дмитрий, — мужчина с усмешкой кивнул в сторону выдающегося Асиного живота, — рад за вас.

— Вы что хотели, Петр Юрьевич? — прямо спросил Варламов, — Скажите сразу без этих ваших светских бесед.

Тот вздохнул:

— Ну сразу так сразу. Ребята, может, хватит уже от меня бегать? Дим, я тебе сколько раз писал и предлагал пойти к нам в труппу?

— У меня съемки, — мрачно ответил тот.

— У всех съемки. Думаешь, ты один такой в кино пошел? У меня половина ребят так подрабатывает. А ты ж больше театральный актер, чем киношный. Вот ни за что не поверю, что не скучаешь по сцене.

Дима молчал. У Аси сжалось сердце, она знала, КАК ему не хватало театра, хоть он и никогда об этом не говорил.

— Подумай, в общем, — заключил Юрич, — если согласишься, восстанавливаем «Трамвай» — без твоего Стенли он вообще не тот. А еще возьму тебя сразу на роль Гамлета, как раз начинаем работать над постановкой.

Режиссер явно шел с козырей — у Димы жадно заблестели глаза, как у голодного человека перед столом, ломящимся от яств.

— Мы подумаем, — ответила за него Ася.

— Тогда подумайте еще вот над чем, уважаемая госпожа Варламова, как вы смотрите на то, чтобы стать в нашем театре режиссером детских и юношеских спектаклей?

У молодой женщины приоткрылся от удивления рот. Он шутит?!

— Берем в штат, оформляем хоть завтра — декретные выплаты будете получать, все, как надо, — перечислял Юрич, — как сможешь, выйдешь на работу. В крайнем случае у нас всегда есть кому с ребенком посидеть. Костюмершу позовем или актрису какую-нибудь. Или мужа твоего, — тут режиссер усмехнулся, — если он тоже решит у нас работать.

— Можно мы подумаем? — с трудом проговорил Дима.

— Конечно, — махнул рукой Юрич, — мой телефон вы знаете. И кончай уже ревновать, Варламов, я к чужим женам не пристаю — возраст не тот! Да и женился я месяц назад.

— Поздравляю! — облегченно улыбнулась Ася.

«Вот кобель старый», — не без восхищения подумал Дима. Вряд ли он когда-нибудь начнет хорошо относиться к Юричу, но режиссер он офигенный, это факт. А при мысли о том, что можно будет снова выйти на сцену, в груди бурлящими пузырьками вспыхивала радость. Да и для Аськи предложение отличное, вон как у нее глаза сверкают. Для вида, конечно, надо еще подумать, но скорее всего они согласятся.

Попрощавшись с Юричем, ребята вышли на улицу и сели в такси. Ася уютно устроилась на Димином плече и потерлась об него носом.

— Да? — тихо спросил её муж.

— Да, — кивнула она, понимая, что он имеет в виду предложение Гончарова. Оно было таким щедрым, что отказываться было бы глупо.

— Я рад, — просто сказал Варламов, — я скучал.

— Знаю, — Ася ласково провела ладонью по его волосам и вдруг сдавленно охнула.

— Опять пинается?

— Да! Футболист, блин.

Она вдруг серьезно посмотрела на Диму:

— Как думаешь, мы справимся?

Он улыбнулся и переплел свои пальцы с её:

— Справимся. Мы же вместе.

Ася захлюпала носом. С беременностью она сделалась ужасно чувствительной и могла расплакаться в любой момент. Особенно в такой, как сейчас, когда их близость была такой ощутимой, когда они с полуслова понимали друг друга и когда в животе толкался пятками маленький Варламов — живое свидетельство их любви.

— Я так тебя люблю, — всхлипнула она.

— Договорились, — ухмыльнулся Варламов, за что тут же получил локтем. Он не любил красивых слов и признаний, постоянно переводил все в шутку, но зато доказывал любовь делами. Был надежной опорой и защитой их маленького семейного мира. Это оказалось так просто и хорошо — жить в одной квартире, вместе засыпать и просыпаться, ругаться и мириться, уходить на работу и возвращаться домой, ездить к одним и другим родителям в гости, наблюдать за растущим Асиным животом. И ничего не могло быть лучше, чем эта обычная жизнь, если рядом с ним его любимая вредная женщина.

Конец