— Твою мать! — Дима, тяжело дыша, отстранился, и Ася едва не заскулила, оставшись без него, — Ася, какого хрена? Ты должна мне по морде дать и заорать, что у тебя есть жених и чтобы я убрал от тебя грабли. Какого хрена ты так ко мне жмешься? У меня и без того башню рвет.

Ася молчала. Парень её встряхнул:

— Давай, скажи, чтобы я проваливал.

— Я…я не могу…

— Это несложно. Повторяй за мной: «Варламов, иди нахер».

Ася не то всхлипнула, не то засмеялась и сама потянулась к его губам. Господи, ну почему один поцелуй с ним сносит крышу так, что она совершенно перестает соображать. Пальцы девушки пробежались по Диминой шее, проскользили по плечам, погладили крепкую спину, в то время как язык нежно обводил по контуру его нижнюю губу. Дима коротко и мучительно застонал, куснул её в ответ и, перехватив руки девушки, завел их ей за спину.

— Что ты делаешь? — хрипло проговорил он.

— Я не знаю, — прошептала Ася, глядя на него широко раскрытыми безумными глазами. Она как будто пыталась охватить взглядом его всего — взъерошенные её руками волосы, голодные обжигающие глаза, припухшие губы, горящие лихорадочным румянцем скулы, тяжело вздымающаяся грудь, плотно обтянутая мягкой тканью футболки…

— Не смотри на меня так.

— Как?

— Как будто облизываешь меня глазами.

— Могу не только глазами, — Ася провела языком по его шее, оставляя горячий влажный след, и слегка прикусила ключицу. Она сама не понимала, что с ней происходит, её закручивал водоворот пугающих желаний и ощущений.

Дима тихо зарычал и прижал её к себе, одна его рука скользнула под футболку, сдвинула чашечку лифчика и погладила нежную грудь, слегка сжав сосок. Ася сдавленно ахнула. В низу живота разгорался пожар, требующий немедленного удовлетворения. И единственный, кто мог ей это удовлетворение дать, стоял сейчас перед ней.

Девушка протянула руку к Диминым штанам, под которыми уже дыбился член, готовый вырваться наружу. Поражаясь своему бесстыдству, она нежно погладила через ткань напряженную мощную плоть, а потом слегка сжала ствол, с восторгом ощущая, как от её касаний он еще больше твердеет и увеличивается.

– Стоп!

Дима дернулся, как от боли, и резко от неё отстранился. Ася недоуменно замерла. Она сделала что-то не так?

— Асташкова, хватит. Прекрати со мной играть, я тебе не мальчик.

— Что?

— Ты про своего жениха врала? — рявкнул он. Сейчас Варламов выглядел таким злым и диким, что, казалось, мог разорвать её голыми руками.

— Нет, не врала…

И Ася вдруг моментально пришла в себя, с ужасом понимая, что именно она чуть не натворила. Макс… О господи. Она еле слышно застонала, зажмурившись от невыносимого стыда. Да она же ведет себя…как проститутка. При живом женихе вешается на парня, который на семь лет её младше и с которым, дай Бог, ей еще играть в спектакле. Девушка стояла, боясь поднять глаза, ей было сейчас так плохо, что она готова была провалиться сквозь землю.

— Ася… — Димин голос прозвучал на удивление нежно, он скользнул пальцами по её лицу и приподнял подбородок, заставляя смотреть себе в глаза. Ася подняла взгляд и увидела в серо-зеленых хамелеонах столько мучительного желания, что у нее задрожали колени.

— У тебя есть ровно тридцать секунд, — продолжал Дима, не отрывая от неё взгляда, — Или ты сейчас уходишь, и мы обо всем забываем…

— Или? — её голос дрогнул.

— Или я тебя трахну прямо тут. Я же не железный. И мне, в отличие от тебя, стыдно перед твоим гребаным женихом не будет.

Ох, в какого мужчину превратился тот мальчик, в которого она когда-то была влюблена. Да, влюблена, сейчас-то уже можно себе в этом признаться. И с этим мужчиной — он тысячу раз прав! — опасно играть в такие игры. Почему же на одно позорное мгновение ей захотелось остаться в этой комнате, чтобы он сделал то, что обещал?

— Прости, — прошептала девушка и, торопливо выскользнув из Диминых рук, схватила рюкзак, шубу, сунула ноги в ботинки, — Ключи на полочке.

— Разберусь, вали уже скорей отсюда, — зло буркнул Варламов. Ася закивала и, не попрощавшись, выскочила из комнаты. Уже в коридоре она сообразила, что так и не переоделась — и теперь из-под шубы у неё элегантно сверкают репетиционные штаны. Да и фиг с ними! Обратно к Варламову она сейчас не вернулась бы даже под угрозой расстрела.

Когда за Асей хлопнула дверь, Дима изо всей силы засадил кулаком по стене. И на мгновение ему стало легче.

В какой момент отношений вдруг понимаешь, что всё? Что дальше дороги расходятся? Вернее, они уже давно разошлись, но ты по привычке делаешь вид, что вы все еще идете рядом. А потом вдруг осознаешь, что держишь за руку пустоту.

Выйдя из театра, Ася не смогла заставить себя вернуться в пустой и холодный гостиничный номер. Она дошла пешком до станции метро, уехала в центр, потом бродила по вечерним заснеженным улицам, пока окончательно не продрогла в тонких репетиционных штанах. Заскочив в первую попавшуюся кофейню, забилась в уголок, заказала кофе и большое пирожное. Потом подумала и взяла еще омлет. Есть хотелось зверски, но, поковыряв еду вилкой, Ася поняла, что не может проглотить ни кусочка. Вздохнула и принялась за кофе.

Все это время в голове, как загнанные беговые лошадки, мчались по кругу одни и те же мысли. Макс. Дима. Театр. Она сама. Ася не могла объяснить себе, что не так в Максе — всё так! — но почему тогда мысль о том, что она с ним будет до конца своих дней, вызывает такую тоску? Да, она его не любит. И до сегодняшнего дня казалось, что это и не нужно, ведь для счастливого брака вполне хватит его любви и её дружеской привязанности. Но похоже, что нет. Как, например, быть с сексом? С тем в меру унылым действом, которое обычно происходило у них с Максом по выходным и которое, как оказалось сегодня, может быть совсем иным. Горячим, опасным, жизненно необходимым.