— А…остальные? — раздался робкий голос одного из тех, кого не назвали. Их на самом деле было много, чуть меньше половины группы.

— Остальных я на главных ролях не вижу, — развел руками Юрич. — но в этюдах участвуйте, помогайте, показывайте себя. Роли второго плана сами себя не сыграют, да и дубли тоже будут. Ну, за работу. У вас есть два часа, а после обеда я приду и покажете мне, что насочиняли.

— Подождите! — выкрикнула Ася, увидев, что режиссер уже встал со стула. — Петр Юрьевич!

«Боже, что я делаю», — с ужасом подумала девушка, но слова продолжали вылетать изо рта, как будто помимо её воли.

— Я не согласна с распределением. Можно я буду пробовать Бланш, а не Стеллу?

В зале повисла такая мертвая и гнетущая тишина, что, казалось, на кладбище более шумно и весело, чем сейчас здесь. «Ненормальная, дура, что ты делаешь?!» — мысленно орал Димка, ему хотелось схватить амбициозную дурочку за плечи и вытрясти из её хорошенькой головки все идиотство, — «Сейчас тебя и роли Стеллы лишат. Это же не провинциальные театры, к которым ты привыкла, тут с режиссерами не спорят».

Юрич молча смотрел на Асю. В его глазах поочередно сменялись бешенство, удивление, заинтересованность.

— А ты смелая девочка, — наконец проговорил он, и от его тона Асе захотелось застрелиться и выпрыгнуть в окно. Или сначала выпрыгнуть, а потом застрелиться. — Вообще-то нельзя, тут я решаю, кто и кого будет играть. Но…

Девушка изумленно подняла голову, которую до этого испуганно вжала в плечи. Ей показалось или в голосе Юрича заискрились нотки веселья.

— Но давай попробуем. Это тебе бонус за отвагу.

— Я правда могу делать этюд на Бланш? — пролепетала Ася, все еще не веря своему счастью. Она наконец набралась смелости поднять глаза на режиссера и была удивлена тем, как ласково он сейчас на неё смотрел. — Спасибо! Спасибо, Петр Юрьевич!

— Надеюсь, не пожалею, — хмыкнул он.

— А можно мне попробовать… — тут же просяще зазвучал чей-то голос.

— Нельзя! — рявкнул Юрич так, что зазвенели стекла. — Это была разовая акция. Все, за работу. Я приду в час.

Когда за режиссером захлопнулась дверь, актерам как будто повернули тумблер громкости на полную мощность.

— Ася, ниче ты смелая!

— Вот это ты дала!

— Офигеть! Я буду пробовать Стенли!

— А я Митча!

— Круто, поздравляю!

Кто-то радостно кричал, кто-то всхлипывал, закрыв лицо руками, кто-то уже пытался выцепить себе партнеров и начать делать этюд. Во всем этом шуме никто особо и не заметил, как Варламов подошел к Асе.

— Что, Асташкова, любишь рисковать? — широко улыбаясь, спросил он.

У Аси от его улыбки почему-то всегда наступало небольшое помутнение рассудка. Хотелось впиться в эти лукаво изогнутые губы и попробовать их на вкус. Даже не верится, что когда-то она так и правда делала. Казалось, что это было в прошлой жизни.

— Дима, я ненавижу рисковать, — Ася обхватила себя руками за плечи, её все еще немного трясло от пережитых эмоций, — но иногда просто выхода другого нет.

— Ты крутая. Я бы так не смог, — неожиданно серьезно сказал Дима, вдруг привлек её к себе и легко коснулся губами нежного виска. От этого невинного прикосновения Асю будто током ударило. Может, она и сказала бы что-то или сделала, но уже в следующую секунду Варламов отвернулся и стремительно вышел из зала, захватив по дороге валявшиеся на подоконнике сигареты и зажигалку.

Иногда Ася ужасно жалела, что она не курит. Ведь курение — это такая волшебная возможность совершенно легально выключиться из течения жизни, взять паузу и никому не объяснять зачем. «Я выйду покурить», — и все понимающе кивают головой. А вот скажи «я выйду подумать» — и вопросов будет в разы больше.

Сейчас ей срочно требовалась такая пауза. Она только сейчас поняла, чем рисковала, и её начала бить крупная дрожь. Юрич мог вообще отстранить её от спектакля и от работы. Ведь кому нужна такая строптивая актриса? Она, видите ли, не согласна с распределением! Да сюда очередь стоит из таких, как ты!

Это чудо, что режиссер вдруг пошел ей навстречу.

Как там сказал Варламов? Что она крутая? Нееет, больше похоже на то, что она тупая. Но при этом очень и очень везучая!

Ася вдруг истерически рассмеялась. Да, ей срочно нужно проветриться. И если не на свежем воздухе с сигаретой, то хотя бы сходить в туалет и умыться.

Женский туалет располагался почему-то очень неудобно, надо было подняться на второй этаж и два раза свернуть за угол. Обычно это бесило, но сейчас как раз давало время подумать. Ася шла и размышляла о том, какой кусок из пьесы взять для этюда. Ей нужно было показаться хорошо, чтобы Юрич в принципе стал рассматривать её как претендентку на эту роль. Может, финал? Нет, это слишком сложно. Она сейчас не сможет взять нужный градус эмоций. Лучше первую встречу с сестрой или свидание с Митчем…