Шрифт:
Еще одна подпись: «Чудо для тебя!»
К горлу подступил ком, я никак не могла поверить своим глазам. Черт с ним, что краска легла ровно и хорошо распределилась по бумаге, это до меня дошло чуть позже.
Сильно растрогал сам рисунок, Нетта изображала нас как семью — даже нарисовала небольшой домик на фоне.
И только спустя пять минут до меня дошла одна простая истина. Нетта обратилась к магии для того, чтобы правильно загустить для меня краски.
Глава 15
Волдер Митчел
Волдер стоял у окна, глядя на главную городскую площадь. Его гость считал, что самые важные разговоры следует вести ранним утром, а потому улицу только-только начало заливать нежным солнечным светом. Сонные прохожие спотыкались на брусчатке и вяло переругивались при столкновениях друг с другом.
Лорд Митчел с раздражением подумал о том, что они хотя бы спали. Самому графу сон не шел всю ночь, несмотря на сильную усталость. Мысли о сиротах и Яре назойливыми мухами витали над головой.
— Я не понимаю, почему ты медлишь?! — Уильям Мэйсон явно был недоволен. — Я дал тебе полное разрешение! Почему аукцион перенесен, Волдер?!
Бургомистр был мужчиной настолько тучным, что нижние пуговицы камзола рисковали отлететь в любой момент. Настолько старым, что седина на голове наполовину сменилась гладкой тянущейся ко лбу лысиной. И настолько сварливым, что даже его голос звучал так, будто где-то за спиной Уильма Мэйсона спрятался столяр с пилой по металлу.
По мнению Волдера, бургомистру уже давно стоило уйти на покой, уступив просиженное кожаное кресло более достойным претендентам. Но нет, старик желал держать руку на пульсе жизни города и контролировать каждый шаг. Не то чтобы ему давалось что-то, кроме роли троюродного дяди его величества, но он старательно делал вид.
— Я делаю все возможное, — сухо ответил лорд Митчел.
— Все возможное?! — возмущенно переспросил бургомистр. — Ты не можешь совладать с какими-то жалкими сиротами!
Волдер скрипнул зубами. А ведь когда-то и они с сестрой были «жалкими сиротами», с которыми изо всех сил хотели совладать сильные мира сего. И что сейчас? Сейчас лорд Митчел удостоен титула, имеет в своих владениях гектары земли и собственное дело. Он вхож в лучшие дома королевства, к нему приходит за деловыми советами высшая аристократия…
Сейчас лорда Митчела точно никто не посмеет назвать «жалким сиротой».
— Я делаю все возможное в рамках допустимого, лорд Мэйсон, — добавив в голос холода, произнес Волдер.
Под утро лорду Митчелу пришла мысль, что дом с аукциона все же стоит снять. К тому же он уже дал обещание Ярославе… Что-то ему подсказывало, что Яра так просто от недвижимости не отступится, а значит, действовать придется более тактичными и в то же время хитрыми методами.
Разумеется, с бургомистром своими планами лорд Митчел делиться не стал.
Ярослава
— Говорю тебе, попробуй на главную городскую площадь выйти! — фыркнула Дэрия во время «обеденного перерыва», когда я тихонько примостилась на ящике у нее за прилавком. — Там в основном знать ходит, цены поднимешь!
— Тогда меня гильдия вообще со свету сживет, — с сомнением протянула я, с хрустом кусая яблоко. — Сейчас я хотя бы серьезно не залезаю на их территорию. Неприятность, досадное недоразумение, но не конкурент.
— Ой, да в этого Урутана плюнуть трижды, он и поплывет. Фу, а не мужик! — сварливо отозвалась Дэрия, хотя не так давно возмущалась, что я не с теми людьми собачиться взялась. И в этот же миг совершенно другим тоном обратилась к покупателю: — Берите-берите, дорогой! Груши самые сочные, только сегодня собрала!
Я с трудом сдержала улыбку. Воспользовавшись тем, что торговка переключилась на новый поток покупателей, в тишине догрызла яблоко и выползла в свое рабочее пространство. Несмотря на то, что только-только перевалило за полдень, улов был неплохой: трое клиентов по пять серебрушек и двое за десять.
Судя по небольшой очереди, выстроившейся подле накрытого покрывалом ящика, сегодня можно будет порадовать ребятню свежим мясом. Еще пара серебрушек уйдет на овощи, фрукты и подарки в честь начала школы. Остальное отложу на выплаты по долгу и внезапные нужды.
Взгляд зацепился за женщину, стоящую последней в очереди. Старое, но залатанное и чистое платье, сухие безжизненные волосы и болезненная бледность на лице. Она нервничала: закусывала губу, неуверенно переминалась с ноги на ногу, буквально шарахаясь от каждого прохожего. Наверняка женщине было не больше сорока, но явно тяжелая жизнь ее сильно высосала.