— Яра там тако-о-ое здание! — разводила руками малышка, задыхаясь от восторга и подпрыгивая на месте. — А еще! Еще! Еще сказали, что я читаю хорошо! Не как другие! Представляешь?

Она восторгалась почти всем, что ей удалось увидеть впервые. И радостно добавляла, что ее платье было лучше, чем у других двчонок. Вскоре к ней присоединился Лайн. Мальчишка не так сильно фонтанировал восторгом, но в глазах читалось счастье от того, что им удалось пойти в школу.

Я же слушала их и понимала, что проспала «первое сентября». И так грустно от этого стало. Что не я отвела детей в школу, а Эвен…

К слову, об Эвене.

Старший явился домой только к ночи. Когда мелких отправили спать, а мы с Генри еще сидели на кухне. Законник как раз в красках рассказывал о том, как Цветочек превращал холл дома в оранжерею.

— Привет, — Эвен первым увидел Генри, а потом заметил и меня. — О, Яра! Тебе уже лучше?

— Да, — я улыбнулась. На самом деле к вечеру я чувствовала себя настолько отдохнувшей и полной сил, будто болезни и не бывало. — Спасибо за заботу, Эвен. Генри рассказал мне о травнице.

— Угу, — он просто кивнул и вытащил из печки горшочек с супом. Генри хотел меня им накормить в обед, но я отказалась. Голод пропал так же быстро, как и проснулся после.

— Там Линн приходил, — бросил через плечо Эвен. Потом повернулся, поставил перед собой миску и сел напротив.

У меня вновь сжалось сердце от дурного предчувствия. Старший был каким-то слишком хмурым.

— Да, — я прикрыла глаза, вспоминая, когда в последний раз слышала это имя. — Он же… встретил нас тогда, когда мне стало плохо, да?

— Он донес тебя до дома, — кивнул Эвен. — Просил передать, что как только восстановишься, тебя на разговор ждет Хозяйка.

Точно, от Келды же должен был прийти человек!

— Хорошо, — я кивнула, понимая, что отлеживаться больше времени у меня нет. За эти три дня Эвен должен был истратить тот запас средств, что у нас оставался.

А значит, надо как можно скорее возвращаться в строй. И заниматься делами.

— Ладно, я пойду спать, — Генри встал из-за стола первым. — Тетя просила завтра заглянуть, у нее какие-то дела. Да, Яра, она тебе передавала пожелания скорейшего выздоровления.

— Спасибо, — я слабо улыбнулась. — Думаю, что уже послезавтра приду к ней…

— Тебе отдыхать надо, — резко и как-то раздраженно отозвался Эвен, с громким стуком опустив ложку. — Чуть кони не двинула! А уже все — в работу стремишься!

— Эвен… — я подняла на него удивленный взгляд.

Но парень рывком встал из-за стола. И, не проронив больше ни слова, вылетел из кухни.

— Они все испугались, Яра, — тихо проговорил Генри, остановившись в дверях. — Когда тебе стало плохо и травница сказала, что ты не доживешь и до утра…

Я прикрыла глаза, буквально ощутив ту пучину отчаяния, которая должна была раскрыться перед тремя сиротами после этой новости.

Но фигушки там плавали!

Меня какой-то там странной королевской болезни не взять. Так что, отправив Генри спать, я приступила к тому, что нужно было сделать еще три дня назад.

А именно, к созданию большого двухъярусного торта из папье-маше. За ночь он застынет так, что на нем можно будет показать возможные рисунки. А потом…

В комнату я вернулась уже далеко за полночь. Уставшая и с пропахшими клеем руками. Это еще хорошо, что я его успела купить в тот же день, когда про папье-маше с пекарем заговорила — сейчас прогулка по городу далась бы не так просто.

Но перед тем, как рухнуть спать, решила кое-что проверить. Сняла нужную половицу и замерла, закусив губу. С первого взгляда в щели ничего не было. Но стоило только опустить руку, как в дальнем углу я нащупала крошечный мешочек с монетами.

А это значило, что Эвен его не нашел.

Или же не стал искать?

— Вот! — я с гордостью водрузила на стол перед пекарем творение, которое расписывала красками все утро.

На удивление, вышло очень даже неплохо. Я решила разделить торт на четыре части, и каждую украсила своим узором и своим цветом. Долго думала, какие из красок использовать. Все же логичнее было продемонстрировать возможности пищевых красителей, но они плохо ложились на листовки, которые я и пустила на папье-маше.

Потому большая часть рисунков была сделана магическими красками. Я солгу, если скажу, что открывала баночки без страха. Мне все еще казалось, что моя болезнь связана именно с ними. Кто знает, какие химические связи нарушили чары Нетты. Она ведь еще совсем маленькая, может не понимать, что делает.

Но здоровье после утренней работы не пошатнулось. Даже больше — сегодня в отражении зеркала я выглядела почти так же, как перед болезнью.

Пропала бледность, рассосались синяки под глазами и даже скулы почти не выпирали. Будто и не было проблем со здоровьем.