Фергус, сверкая лысиной, повалился в мох. Желтый венок омелы давно слетел с его головы и, затоптанный, валялся в траве рядом с дубом.

– Ладно, так и быть! – смилостивился мертвый друид. – В счет долга согласен принять этого парня. Уйдите все! Я спущусь с неба и сам заберу его. Ну, что ждете? Я же сказал – прочь!!!

Последнее слово друид проскрежетал так громко и гнусно, что деревенские воины, не обращая внимания на старосту, наперегонки бросились к озеру. Послышался шум брызг – видно, кто-то уже добежал до воды, остальные тоже не заставили себя долго ждать, прыгая в озеро с разбега. Даже староста, похоже, от страха лишился рассудка и, позабыв про плот, кинулся в черные воды.

Опустела священная роща, и вновь тихо стало кругом, лишь у самых корней огромного дуба в ужасе шмыгал носом белоголовый юноша. Вот послушались чьи-то шаги – мальчишка сжался в комочек, но и не помышлял о бегстве – куда убежишь от ожившего мертвеца? Вот сейчас, сейчас явится потусторонний житель, пронзит острыми когтями кожу… Вот он приближается, вот уже здесь, рядом!

– Эй, хватит валяться! – Юний тихонько пнул парня в бок. – Э-эй, Гета! А ну, поднимайся, у нас очень мало времени.

Покинув священную рощу, Юний и Гета быстро пересекли озерко и в ожидании рассвета затаились в лесу. Желтые холодные звезды мерцали в черноте неба, светлячками отражаясь в воде. Где-то совсем рядом шумно пролетел филин, а вдалеке, за озером, завыл одинокий волк.

– Куда мы теперь? – тихо спросил Гета.

Рысь в ответ лишь скривился – если б самому знать! Хотя, конечно, нужно было как можно быстрее уйти подальше от священного дуба, да и вообще лучше не попадаться на глаза людям старосты и притенам.

– Спустимся к реке? – подумав, предложил Гета. – Мы ведь все равно не знаем здешних дорог.

Юний хмуро кивнул. Идти вдоль реки – да, пожалуй, это был выход. Поднимаясь по течению можно спокойно добраться до земель селговов, а там уж и до Адрианова вала рукой подать. Этот путь Рысь и выбрал бы, если бы не был слишком умен.

– Вверх по реке… – задумчиво протянул он. – Короткий и надежный путь. Только – не для нас!

– Как это не для нас? – удивленно воскликнул слуга. – А для кого же?

– Суди сам, – Рысь усмехнулся, – староста Фергус прекрасно знает, откуда мы явились, мы ведь этого не скрывали. А значит, он пошлет людей перекрыть все дороги и в первую очередь те, что ведут к селговам. В лучшем случае он выставит там своих воинов, в худшем – нас будут поджидать притены Мада Магройда.

– Так что же делать?

– Море. Мы выйдем к морю!

– Море?

– Да. Просто спустимся вниз по реке, там уж нас точно никто не ждет.

– Ты хочешь нанять какое-нибудь суденышко, мой господин?

Рысь махнул рукой:

– Вовсе не обязательно. Можно просто пойти вдоль берега, через земли карветиев и нонантов. Они ведь тоже союзники Рима.

– Не очень-то я бы им доверял, – с сомнением покачал головой Гета. – Впрочем, так мы сможем выйти к валу и вернуться домой.

– Сможем… – Юний неожиданно рассмеялся. – Только нам ведь пока не нужно домой. Мы еще не выполнили задание легата, не отыскали его дочь.

– Ах да, – вспомнил слуга. – Как видно, дамнонии о ней ничего не знают. Как не знают и вотандины, и селговы. Может быть, что-то расскажут карветии?

– Может быть. Только… – Рысь с усмешкой посмотрел в небо. – Хорошо бы поговорить с притенами!

– С притенами?! – Мальчик вздрогнул. – Но ведь они не станут с нами разговаривать, просто убьют!

– Как знать, как знать… – задумчиво протянул Юний. – Мне почему-то кажется, что Клавдию похитили, причем похитили каледоны, притены. Увезли к себе – и здесь о бедной девушке, естественно, ничего не слыхали. По крайней мере, другого объяснения я не вижу.

Гета вздохнул. Служба римскому гражданину вместо прибыли в последнее время приносила ему лишь одни хлопоты, да еще какие! Таскайся по горам и долинам, ночуй в каких-то подозрительных хижинах, а то и вовсе под открытым небом. Да еще ко всему прочему – едва не принесли в жертву.

На востоке, за дальним лесом, небо уже окрасилось утренней зарею, и лучи невидимого еще светила золотили вершины сосен. Резко посветлело, а желтые яркие звезды потускнели, сделавшись бледными копиями ночных огоньков. Мокрая от росы трава неприятно холодила ноги, у реки стоял плотный туман, несло холодом.