— Если я уволюсь, то лишусь необходимого стажа. Да, так вышло, Игорь, — созналась Марианна. — Сама не знаю, зачем поддержала затею Антона. Просто…

— Зато я хорошо понимаю, зачем ты это сделала. Раньше нужно было думать. Так, что ты решила? — строго спросил, отчего Марианна побледнела сильнее.

— Ну и ладно! Подумаешь, — усмехнулась кузина. — Не велика потеря. А ты ради Соболевой стараешься, Игорь? Аля тебя попросила надавить на меня?

— Не угадала, Марианна. Я за порядок и спокойствие в коллективе. Ты нарушаешь его и создаёшь проблемы. Это я не желаю видеть тебя в издательстве. Завтра не приходи в офис. Закроем вопрос сегодня.

— Конечно ты пытаешься Але угодить. Я много раз замечала твой интерес к… — она вдруг прикусила губу, потому что уловила темнеющий взгляд. Спокойствие понемногу пропадало, как и терпение. — Можно хоть заявление последним днём рабочей недели написать? — с подчёркнутой обидой спросила Марианна.

— Тебе это ничего не даст. Главное, напиши сейчас. Вот ручка и бумага, — я выдвинул ящик тумбы, что находилась в переговорной.

Кузина нехотя взяла предложенные предметы, обречённо вздохнула и принялась писать заявление. Она немного помедлила, прежде чем поставить подпись. Опять посмотрела на меня, но не увидела изменений в выражении лица. Марианна прекрасно знала, каким принципиальным и непреклонным я могу быть. Да, проявление авторитета в этой ситуации стало неоспоримой необходимостью. Кузина до сих пор частично зависела от меня. К сожалению или счастью, расчётливость перевесила и подпись, наконец, появилась в заявлении.

— Ты теперь доволен? — протянув листок, спросила она. — Поддержки в материальном плане ты меня тоже лишишь?

Разумеется. Пора Марианне научиться отвечать за свои поступки. Я забрал у неё заявление молча. Она поникла и вышла из переговорной поджав губы. Увольнение плюс лишение помощи — всегда грустное событие для одной из сторон. И без того понятно, что ей оно пришлось не по нраву.

Аля

Под конец сумбурного дня чувствовала себя словно выжатый лимон. Единственной хорошей новостью для меня стало известие от адвоката. Рома особо не колебался. Значимое «обстоятельство» не терпело. Он подписал согласие на развод. Дело оставалось за малым. День другой и первая формальность будет завершена. Я уходила из офиса, когда Рита окликнула меня. Она помахала белым листом в воздухе.

— Что это у тебя?

— Вы можете больше не беспокоиться насчёт Волковой. Это её заявление, — обрадовала Рита. — Марианна оставляла его с очень недовольным видом.

Я сделала жест Рите, что подробности её ретировки меня не интересуют. Раз удалось «убедить» Волкову, значит, можно выдохнуть с облегчением. Больше пассия «мужа» для меня не существовала, как и Рома.

Вечерняя суета большого города и летний зной напоминали, что жизнь продолжается дальше. Пока Буланский, завершив дела в издательстве, находился в строительной компании, я отправилась в торговый центр. У меня практически отсутствовал подходящий гардероб, так как вещи остались в квартире. Шопинг зачастую поднимал нестроение. Иногда я не могла не согласиться, что приобретение хотя бы одной ненужной безделушки являлось лучшим средством от хандры. С каким-то невероятным воодушевлением я прошлась по модным бутикам. Обошла весь торговый центр и остановилась у витрины обувного магазинчика. Чёрные сапожки из мягкого бархата на высокой тонкой шпильке привлекли внимание. Пока мерила эту модель, внезапная мысль посетила меня. Рассчитавшись на кассе, я отправилась в отдел женского белья. Пересмотрев обширный ассортимент, остановила свой выбор на откровенном чёрном комплекте оригинального дизайна.

Ух! Была не была. Плевать на оставшиеся формальности. Жизнь «мужа» состоялась где-то там и мне не было смысла более оставаться верной женой. Я решилась. Пора броситься в соблазнительный омут Буланского с головой.

С неведомым ранее волнением ехала в особняк. Оставив машину возле ворот, прихватила только пакеты с пикантным бельём и обувью. Спешно пересекла сад, вошла в дом. На кухне никого не было, в гостиной и столовой тоже. Абсолютная тишина обволакивала стены дома. С ещё большим волнением я подошла к лестнице. Поднялась по ступеням, прошла по коридору и заметила горящий свет в спальне Игоря. Дверь немного была приоткрыта. Хозяин снимал рубашку, и я залюбовалась им. Игорь собирался принять душ. Мне следовало сделать тоже самое. Оторвавшись от созерцания красивого мужчины, прошла в комнату, затем в ванную. Наслаждаясь тёплой водой и душистой пеной, я предалась чувственному ритуалу подготовки к ночи любви. Моё тело вовсю вожделело Буланского, и оно должно было быть совершенным для него. С особой тщательностью я намыливала кожу гелем, споласкивала водой и промокала её махровым полотенцем. Протирала лосьоном, смазывала каждый сантиметр увлажняющим кремом. Без сомнений в соседней комнате Игорь готовился не менее тщательно. Он знал, что я вернулась и украдкой смотрела не него.

Новенький комплект приятно облегал фигуру. Прозрачный коротенький пеньюар с завышенной талией выгодно подчёркивал грудь, а маленькие трусики на тонких верёвочках еле скрывали запретные прелести. В завершение, икры ног обтянули чулки модных сапог. Не хватало только яркой помады. Я нанесла последний штрих на губы и с улыбкой лицезрела плоды трудов. Из зеркала на меня смотрела совершенно другая женщина. Незнакомка с горящими тёмными как смоль глазами. Безусловно обворожительная и сексуальная.

«Прекрасная Сирена», — приободрила себя и мысленно послала прошлую жизнь.

Отвернувшись от отражения, я вышла из комнаты. Несколько шагов отделяло меня от Буланского. Сердце ёкнуло в груди, стоило сделать маленький шаг. Не знаю, почему остановилась. Один взгляд на тусклый свет, исходящий из-под порога его комнаты придал сил преодолеть маленькое расстояние. Рука не дрогнула, коснувшись ручки двери, и я переступила порог.

В просторной спальне горели лишь ночники. Роскошное постельное бельё отдавало шёлковым блеском, а на прикроватной тумбе стояла бутылка шампанского вместе с двумя бокалами. Игорь сидел в кресле в одном банном полотенце, откинув голову на мягкую спинку. Глаза закрыты, мускулистая грудь мерно вздымалась, но он не спал. Он ждал.

Несколько минут я смотрела на него и считала стук сердца. Желание неумолимо рождалось, жаром обдавало кожу и казалось, что жидкость, имеющаяся у меня в организме, вот-вот закипит. Я шагнула к креслу, коснулась пальчиками его шеи, провела плавную линию по загорелой коже вниз до солнечного сплетения. По его телу рассыпался лёгкий мандраж. Сердцебиение Игоря учащалось и отдавало в ладонь. Буланский улыбнулся и сказал:

— Вот девочка и пришла ко мне. — Открыл глаза и у него перехватило дыхание, когда он увидел меня в развратном бельишке.