– Что здесь происходит? – голос Забиякина, дежурившего сегодняшней ночью в мальчишеском корпусе, раздался от дверей. Вспыхнули потолочные плафоны, разом высветив ужасающий разгром в спальне. – Строиться!

За время своего короткого пребывания в приюте чародей научил нас кое-какой дисциплине. Мы, толкаясь и переругиваясь, выстроились вдоль стены со стендами схем противопожарной безопасности, каких-то дурацких правил и перечня необходимых мероприятий на год. Старшие, с налипшими на волосах перьями, встали на левом фланге, поближе к двери.

Чародей аккуратно закрыл дверь и стал прохаживать вдоль строя, иронично поглядывая на парней, получивших приличную трепку. Остановился перед Сивым, покачал головой. Клок волос, едва не выдранный кем-то из наших пацанов, висел на ухе, одежда была помята, одна из лямок майки оторвана.

– Даны при атаке на Рюген так не получали, как ты от восьмилетних шкетов, – сказал Забиякин и усмехнулся.

По строю рассыпался смешок. Мы все знали, что даны – самые отмороженные и наглые пираты, до сих пор нападающие на корабли, ходящие по Балтике или через проливы в Британию и в европейские княжества. Обычно грабят торговцев, а на военные суда нападают, только если имеют пятикратный перевес.

– Они исподтишка напали, – мрачно ответил Сивый, безуспешно пытаясь натянуть лоскут майки на плечо.

– А зачем вы вообще сюда пришли, господа? Воронов? Громов? – Мирон Афанасьевич остановился перед Вороном и Олегом. – По какой надобности в два часа ночи вы тайком пробираетесь по коридору, заходите в спальню младших воспитанников и устраиваете безобразия? Кто применил «секиру»?

Молчание затянулось. Получается, Забиякин давно все знал и следил за разворачивающимися событиями. И поймал на горячем.

– Кто? Применил? Боевую технику? – раздельно повторил чародей с металлическими нотками в голосе. – Да еще в маленьком помещении? А если бы защита не сработала? Здесь бы кровавая каша была!

– Я не знал, что это боевая магоформа, – проглотив комок, Ворон выступил вперед с понуренным видом. А не трус! Я даже зауважал его.

– Откуда тебе известна подобная техника?

– Один циркач научил, – неопределенно мотнул головой парень, – давно, год назад. Здесь проездом шапито устраивали.

– Что за циркач? Можешь описать его?

– Да обычный, узкоглазый, – ожил Ворон. – Китаец. У него еще голова выбрита, а на затылке косица такая толстая.

– Каждый третий китаец с косицей, – проворчал Забиякин. – Моду какую-то взяли башку брить. – Завтра съездим в одно место. Обрисуешь его. Ментальный слепок еще должен остаться.

– Я не дам ментату в голове копаться! – побледнел Ворон.

– Под моим доглядом, – успокоил его чародей. – Никто не будет тебя ломать, не беспокойся. Прав таких нет. А если этот умелец продолжит учить убойной технике таких же болванов, как и вы – представляете масштабы бедствия? Каждый хоть чуть-чуть одаренный сразу начнет показывать свое «мастерство»! Циркача нужно найти и строго спросить по закону. Идите в свою спальню!

Забиякин отпустил старших ребят, а сам сел на крайнюю кровать, и с видом полководца оглядел поле боя.

– Кто защиту от «секиры» поставил? – спросил он строго, пытливо глядя в глаза каждому. Я стараюсь выглядеть спокойным, даже плечами пожимаю. Как будто вообще здесь случайно оказался. – Чего молчите? Я о каждом знаю, кто здесь одаренный. Хитрить не советую. Ну? Степан?

– Не я, – мотнул головой Дрищ. – Честно. Я вообще в другом месте стоял.

– Василий, наверное, – палец ткнулся в Сухого.

– Зуб даю – не моя работа! – тот испуганно замотал головой, и даже сделал попытку спрятаться за спину Пашки Тихого.

– Мне показалось, там Вик стоял, – «сдал» меня Тихий. – Темно было, правда. Но у него же нет искры…

Забиякин вздохнул, хлопнул себя по коленям и поднялся на ноги.

– Ладно, не хотите говорить – не буду настаивать. Завтра проведу расследование. Каждого вызову в кабинет и допрошу, – возле дверей Мирон Афанасьевич остановился. – Вы же понимаете, от какой беды вас судьба отвела! Боевая техника в детском приюте! Если кто-то из Попечительского Совета узнает или из городских властей, то Марью Дмитриевну выгонят с работы! Ее-то хоть пожалейте! И зачем вы устроили засаду на своих товарищей?

– А они нас хотели проучить за опоздание на обед, – сказал Салтан, набычившись. – Теперь из-за нас всех лишили выхода в город. Мы не хотели…

– Вы сами готовы за свой проступок отвечать? – поинтересовался Забиякин. – Если запрет коснется только вас?

– Готовы, – вразнобой ответили мы.

– Ладно, всем спать. Убирать свой бардак будете утром.

Я.

– Еще раз объясни мне, что произошло, – Мирон Афанасьевич завел меня в свою маленькую рабочую коморку и кивнул на узкую тахту. – Присаживайся, рассказывай.