— Вижу, понимаешь, о чём я. Знаю, что вы с Владыкой заключили сделку. Ты возвращаешь ему Сердце, а взамен получаешь свою душу и воспоминания обратно. И хотя ты уже получил их часть обратно, не беспокойся — если Владыка заключает договор — он всегда исполняет его.

— Перестань, — отмахнулся я, — Что помешает ему нарушить договор? Что помешает вложить мне в голову не то, что было правдой, а нечто иное? Что докажет мне, что всё это не очередной виток Лимба?

Последнюю фразу я едва не выкрикнул, и неожиданно понял, что… не понимаю, о чём она.

— Всё так, ты можешь не верить, — легко согласился Посланник, — Но ты уже здесь, Кальн. Неужели ты сможешь сейчас уйти и забыть об этом месте? Забыть о том, что всего несколько минут или часов отделяют тебя от всей твоей жизни? От ответов?

Сукин сын был прав. Я уже проделал такой путь, что жаждал правды. Даже если она будет горькой, даже если она будет ложью — плевать. Мне было нужно узнать, чем обернулась эта история с ограблением Владыки и Сердцем Арна, и я был готов услышать любую историю, любую её версию — лишь бы хоть кто-нибудь поведал мне её.

И опять же — я не собирался верить Псу на слово, и собирался убраться от него подальше сразу же, как подвернётся возможность.

— Ты прав, — кивнул я, вставая с пола, — Но что потом? Я ведь до сих пор не знаю, что случится, когда я найду Сердце?

— Я тоже этого не знаю. Полагаю, оно само тебе подскажет.

— Не слишком обнадёживает, но ладно. Давай покончим с этим. В прошлый раз ты что-то говорил о кольце? О том, что оно укажет мне, где Сердце?

Орельяна кивнул, и достал из старого кошеля на поясе обычное золотое колечко безо всяких камней и гравировки.

— Надевай.

Я не стал спорить — финал всей этой истории был уже так близко, что ждать не было никаких сил. Любопытство, до сего момента лишь дремавшее во мне, теперь рвалось наружу.

Едва кольцо оказалось у меня на пальце, как я почувствовал небывалую лёгкость. В голову будто нанесли удар — но мягкий и очень нежный. Душа рывком воспарила над телом, и я смог увидеть нас с Посланником будто со стороны. Взгляд отдалился ещё сильнее, и уже через секунду я мог разглядеть весь Эльдорадо с высоты птичьего полёта.

Все эти здания, башни, пирамиды, улицы, каналы, искусственные водопады, парки, амфитеатры — всё лежало передо мной, как на ладони.

«Ну и где же ты?» — подумал я, и в этот самый миг мой взгляд приблизился к одному из зданий — невзрачному двухэтажному строению, выполненному из чёрного кристалла. Это место находилось совсем недалеко от пирамиды, я проходил мимо него…

Ещё секунда — и я вновь вернулся в своё тело. Пошатнувшись, едва успел ухватиться за саркофаг, чтобы не упасть.

— Ну? — спросил Пёс.

— Это рядом, — тяжело дыша выпалил я, — Совсем рядом.

— Идём, — Орельяна был уже на ногах, будто забыв, что несколько минут назад и сидеть не мог без чужой помощи, — Нужно закончить начатое. Владыка ждёт.

— Здесь кто-то побывал до нас.

Фраза де Орельяны прозвучала на редкость очевидно.

Здание, на которое указало кольцо, казалось, когда-то давно подверглось нападению. Или обстрелу. Да, точнее сказать так.

Разбитая арка входа, провал в крыше, потрескавшиеся стены, усыпанные сколами. Части потолка осыпались внутрь помещения. Кристальные булыжники, бывшие некогда частью необычной постройки, валялись везде. Внутри не было перегородок — лишь один большой зал в пару десятков метров длиной, с установленными вдоль стен мраморными колоннами. Часть из них осыпалась камнями, часть осталась стоять, но в них не хватало изрядных кусков.

Обходя кучи мусора, мы с Орельяной пересекли зал и остановились напротив стены.

— Это оно? — уточнил Пёс, — То место?

— Кольцо показало именно его.

— Здесь пусто. И видок такой, будто произошло сражение.

— Не слепой, сам вижу! Капитан очевидность, блин… — огрызнулся я, собираясь достать из сумки «Различитель».

К счастью, он мне не понадобился.

Пол под ногами был таким же кристальным, как и вся прочая обстановка, и делился на ровные квадраты, размером примерно метр на метр. Стоило мне только приблизиться к одному из них, самому центральному возле дальней стены, как его контур полыхнул синим, и плита с громким скрежетом принялась подниматься.