Я отвернулся от расстилающегося вида и пошёл в небольшое помещение, построенное на самой вершине пирамиды.

Разумеется, это оказалась усыпальница. Практически пустая — кроме саркофага со стеклянной крышкой, очень напоминающим тот, в котором побывал я, здесь лежали ишь части старых испанских доспехов да проржавевший меч.

Эти предметы настолько сильно контрастировали с остальным городом, что сразу бросались в глаза.

Я подошёл к саркофагу, отёр вековой слой пыли с его крышки и посмотрел на лежащего внутри человека.

Пёс, Посланник или Франциско де Орельяна — это был именно он, точно такой, каким его изображали на портретах и скульптурах.

Сильное, волевое лицо с короткой курчавой бородой, широкие скулы и крылья носа, тонкие губы и кожаная повязка на левом глазу. Одежда времён конкисты, как и тело, оказалась не тронута тлением.

Поискав глазами панель управления, я не нашёл ничего похожего. Впрочем, у изголовья саркофага была установлена чаша с отверстием у основания. Повинуясь непонятному наитию, я достал из кармана раскладной нож, раскрыл его и порезал себе палец.

Несколько капель крови скатились по золоту и исчезли в жерловине.

Сначала не произошло ничего. А затем… В недрах пирамиды что-то гулко стукнуло. Я почувствовал лёгкую вибрацию, но через несколько секунд она исчезла. Сразу после этого драгоценные камни, которыми была украшена усыпальница, полыхнули всеми цветами радуги и крышка медленно начала опускаться.

Признаюсь честно — я едва не наложил в штаны, когда рука Посланника схватилась за край усыпальницы, и через мгновение он принялся выбираться оттуда.

— Помоги, идиот, чего стоишь?

Я подскочил к Франциско и подхватил его. Вовремя — затёкшее за несколько веков тело практически отказывалось слушать хозяина, и удерживаемый мной Орельяна, застонав, с трудом уселся на пол рядом с каменным гробом.

— Ну привет, вор, — поздоровался он, едва пришёл в себя.

— Привет, Пёс. Как спалось?

Орельяна закашлялся сухим, трескучим смехом.

— Неплохо, весьма неплохо. Признаюсь честно, после нашего последнего разговора я думал, что прожду тебя гораздо дольше. А ты… Не прошло и полугода, как нашёл Эльдорадо. Молодец.

— Ага, — согласился я, не обращая особого внимания на похвалу, — Биокапсула тебя законсервировала?

— Владыка хотел, чтобы я проконтролировал процесс поисков.

— Да я уже понял, что без намордника не обойдётся. Как лёжа в могиле ты умудрился понять, что я появился в этом мире?

— Оставил крючок, перед тем, как погрузиться в анабиоз. Запустил в инфосферу планеты плетение, питающееся от магического шума, и связал его с собой. Когда ты очутился тут — крючок сработал и вытянул мою астральную проекцию. Я оставлял для неё большой запас энергии, и не зря. Без этого я вряд ли смог бы вытащить тебя от американцев и рассказать, как сюда попасть.

— Вот именно, — согласился я, снимая с пояса фляжку с водой и протягивая её старому знакомому. Старому знакомому, о котором я по прежнему ничего не помнил.

Забавно, что при этом я неосознанно придерживался в его отношении определённого поведения.

Пёс мне не нравился. Мы с ним будто вместе прошли через разное, но при этом я испытывал к нему отвращение, я ярость и даже… Ненависть? Всё это происходило неосознанно, и сейчас приходилось себя одёргивать, и не показывать виду, но больше всего на свете мне хотелось всадить нож в сердце ублюдка.

И лучше всего — сделать это несколько раз…

Я понятия не имел, отчего так происходит, и торопиться с выводами не спешил. В любом случае — от него я всегда смогу уйти.

— Что ты имеешь ввиду? — уточнил он, закончив жадно пить.

— Что слишком много факторов совпало, чтобы я тут очутился.

— Ничего подобного, — покачал головой Франциско, — Я действовал согласно протоколу на случай непредвиденных обстоятельств. И вообще, тебя это никак не касается, вор. Владыка всё просчитал заранее, даже расхождение во времени нашего прибытия сюда. И именно поэтому ты тут.

— У меня, знаешь ли, выдались не самые простые месяцы. Может просветишь уже, ради чего я здесь оказался? Где Сердце? Что это? Зачем оно нужно Владыке, и зачем я его украл?

— Я уже говорил — я этого не знаю. И даже если бы знал — не сказал. Владыка не просто так лишил тебя воспоминаний. Возможно, именно из-за них ты и оказался в Лимбе.

Ещё одна вспышка ярости, которую пришлось гасить усилием воли.

Слово "Лимб" вызвало ворох самых неприятных воспоминаний в душе, да таких, что я едва не поёжился.