Я обдумал все возможные варианты развития событий. Есть очень реальный шанс, что нас поймают, и если это произойдет, то я определенно, на сто процентов, абсолютно облажался. Но я позабочусь, чтобы этот сукин сын получил по заслугам прежде, чем меня увезут в наручниках. Я заставлю этого ублюдка истекать кровью.

Как и следовало ожидать, когда я нахожусь на полпути к дому, загорается сигнальный свет. Колонны ослепительно белого света взрываются в ночи, прорезая темноту, как прожекторы, изображенные примерно в тысяче фильмов о побеге из тюрьмы.

Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо.

Я замираю, прижавшись спиной к стене, сердце колотится в ушах, пока я жду звука открывающейся двери или окна. Ни звука не доносится. Через дорогу Кэм тычет пальцем в сторону домика у бассейна и что-то яростно бормочет мне. Там, в тени, слишком темно, чтобы видеть, не говоря уже о том, чтобы читать по его гребаным губам.

Черт возьми, Кэмерон.

Я срываюсь с места, отталкиваюсь от стены и бегу вдоль периметра дома, отчаянно надеясь, что никто не заметит темное пятно, бегущее по траве.

Как только обхожу заднюю часть дома, я ныряю за тики-бар у бассейна -гребаный тики-бар у бассейна, чертовы богатые ублюдки — и жду отца Сильвер. Он на несколько секунд отстает от меня. Кэм тяжело дышит, опускаясь на корточки, откидывая голову назад на бамбуковую раму бара и закрывая глаза. У этого парня нет никакого здравого смысла. Похоже, он вздохнул с облегчением, а это значит, что он даже не подумал о следующей части нашего плана, о той, где мы врываемся в домик у бассейна и выбиваем Джейкобу Уивингу зубы парой гаечных ключей.

— Это было близко, — задыхается он.

Он был так возбужден в тот вечер, когда мы готовили пиццу. Так полон огня. Сталь в его глазах впечатлила меня до чертиков; я думал, что он сможет справиться с этим. Теперь я уже не так уверен. Не хочу, чтобы его поймали. Я не хочу, чтобы все пошло наперекосяк и он оказался в тюрьме.

— Серьезно, старик. Возвращайтесь в машину. Правдоподобное отрицание причастности. Если вас здесь не увидят…

— Пошел ты, — рычит он. — Мы это уже проходили. У нас нет времени заново переживать историю о том, как я-почти-бросил-Сильвер-в-день-ее-рождения. Так что заткнись... твою мать…

Я уважаю Кэма. Я уважаю его до чертиков, потому что он подарил жизнь моей Сильвер, и за это я обязан ему счастьем на всю жизнь. Однако с каждой проходящей секундой я начинаю видеть в нем все меньше авторитетной фигуры и все больше раздражающего друга, которого мне хочется ударить кулаком в горло. Я не люблю, когда он говорит мне заткнуться на хрен, это уж точно. Я недовольно рычу, подавляя желание скривить губы и показать зубы.

Случалось ли ему когда-нибудь оказаться в камере предварительного заключения, где воняет мочой? Знает ли он, каково это — оказаться запертым в крошечной комнатке без окон размером десять на десять футов с тремя другими мужчинами и гадать, кто же ударит тебя первым? Я в этом сомневаюсь. Но он не собирается принимать то, что я ему предлагаю. Я вижу это по его глазам. Кэм твердо решил довести свой план до конца, чего бы это ему ни стоило; он любит Сильвер так же сильно, как и я.

— Ладно. Хорошо. Пусть будет по-вашему. Только не говорите, что я вас не предупреждал.

Я вскакиваю на ноги и спешу через патио к задней части дома, огибая бассейн. Оттуда можно попасть прямиком в большой одноэтажный дом с бассейном, расположенный с левой стороны двора. Здание в два раза больше моего трейлера, больше, чем большинство стандартных домов. Огромные эркерные окна затемнены, занавески задернуты изнутри. Свет внутри тоже выключен, и теплое сияние не проникает сквозь щели в тяжелой ткани.

Когда мы подходим к двери дома у бассейна, Кэм засовывает руку в таинственную черную сумку Монти и вытаскивает гаечный ключ; он поднимает инструмент и тянет его назад, сжимая пальцы в кулак, как будто собирается использовать его, чтобы пробить дыру в стекле.

— Эй, эй, эй! Какого хрена вы делаете? — шиплю я. — Вы разбудите всю округу!

Кэм выглядит разочарованным. Парень был на взводе последние семьдесят два часа. Вероятно, он не мог заснуть из-за мыслей о том, как далеко ему придется зайти сегодня вечером. Он разыгрывал момент, когда мы сталкиваемся с Джейком в своей голове, наверное тысячу раз и уже привык к мысли, что сегодня вечером ему придется ломать, крушить, резать и причинять боль, чтобы достичь своей цели. И вот теперь я здесь, мешаю ему довести дело до конца, и ему это совсем не нравится.

— Сначала попробуем открыть дверь, — говорю я ему, указывая подбородком на гладкую, узкую полоску полированного металла перед ним.

— Она будет заперта.

Я ничего не говорю. Я стою и жду, когда он попробует эту чертову дверную ручку.

Кэм кладет руку в перчатке на ручку, пыхтя и проверяя, открыта ли дверь. Он одаривает меня самодовольным взглядом «я же тебе говорил», когда она не поддается.

— А сейчас я могу его разбить?

— Нет! Черт. Разве вы не слышали об элементе неожиданности? Убирайтесь с дороги.