В среду после Дня Благодарения Алекс удивляет меня, прокрадываясь в душ в моей ванной комнате... пока я там нахожусь. Он жестко трахает меня, прижав к кафелю, его рука твердая и требовательная, рот горячий и влажный на моей коже, и когда он кончает, он ревет так громко, что папа хлопает входной дверью и выходит из дома.

Алекс неохотно говорит, что после этого ему придется вернуться в трейлер. У него рабочие смены в баре и есть другие таинственные вещи, о которых он должен позаботиться в течение следующих двух дней, которые будут монополизировать большую часть его времени. Он не говорит мне, что он задумал, но кажется взволнованным. Напряженным. Мне кажется, что наступил конец света, когда я целую его на пороге дома, дуясь, потому что не смогу увидеть его еще три дня.

Он смеется над моим надутыми губами и чрезмерно жалуется, но именно он изо всех сил пытается отпустить мою руку, когда уходит по подъездной дорожке.

Папа делает мне одолжение и не упоминает тот факт, что он определенно слышал, как мы занимались сексом, когда приходит домой. Он также ничего не говорит о том, что Алекс пропал. Два дня спустя, в пятницу вечером, он стоит в дверях моей спальни с тяжелой черной сумкой в руке и немного мрачным лицом.

— Мне надо ненадолго выйти, малышка, — говорит он, прислоняясь к дверному косяку. — Я заказал для тебя немного китайской еды. Курицу в апельсиновом соусе. Будет здесь примерно через полчаса. Наверное, я вернусь очень поздно. Не нужно ждать меня.

Я засовываю листок бумаги внутрь книги, которую читаю, отмечая место на котором остановилась, а затем откладываю её, подозрительно глядя на него. Черные джинсы. Черная футболка. Черная куртка.

— Боже, папа, — стону я. — Пожалуйста, скажи мне, что ты не собираешься одеваться как Алекс. Это здорово, что вы, ребята, сблизились и все такое, но это немного смешно, тебе не кажется?

Глаза отца расширяются, голова склоняется набок.

— Я не могу поверить, что мой собственный ребенок может быть таким зловредным, — театрально говорит он. — Самое последнее, что я когда-либо сделаю, это буду подражать твоему задумчивому, сварливому парню. Черный — это классический образ, Сильвер. Ты никогда не ошибешься с черным цветом. Особенно если речь идет о тайных встречах.

— Нет! Папа! Ты идешь на свидание?

— Нет-нет. Боже, нет. Не бери в голову. Наверное, мне не следовало этого говорить. Мне нужно идти, иначе я опоздаю. Не забудь прислушаться к дверному звонку, ладно?

— Папа?

Он уже повернулся, чтобы уйти, бросая мне через плечо свои слова, когда выходил обратно на лестничную площадку, но в ту же секунду, как я произнесла его имя, он остановился.

— Ммм?

— А что это за сумка?

— А?

— Сумка. Та черная, что ты держишь в руке. Что в ней?

Папа запинается, глядя вниз на оскорбительное изделие, которую он действительно все еще держит в руке.

— Э-э-э, просто... книги! Просто несколько старых архитектурных книг, которые я возвращаю своему другу.

Я прищуриваюсь.

— Ты что, лжешь мне, пап?

Он без колебаний кивает.

— Да. Но я не горжусь этим. Надеясь, что мы сможем двигаться дальше, и это не будет иметь никакого значения. У меня есть сумка, и в ней есть несколько предметов, о которых я предпочитаю не говорить тебе. Боюсь, это всё, малышка.

— Это ведь не секс-игрушки, правда? Ох, папа, ты идешь на свидание!

— Нет! Нет, эй, подожди. А что плохого в том, если я иду на свидание?

Я беру свою книгу и открываю ее.

— Ну, для начала у тебя такой вид, будто ты собираешься совершить кражу со взломом. А потом еще эти странные волосы на лице, которые ты все еще культивируешь. Если ты в ближайшее время планируешь попробовать романтические отношения с новыми перспективами, тебе, вероятно, следует позволить мне отвезти тебя по магазинам…

Я поднимаю глаза от книги; дверь в мою спальню пуста. Одно упоминание о покупках всегда заставляло моего отца бежать в противоположном направлении так быстро, как только он мог. Но я думаю, что вся эта беготня с Алексом на этой неделе окупается. Побеги старика стали гораздо быстрее.

Глава 24.

Алекс

— Она сказала, что у меня такой вид, будто я собираюсь совершить кражу со взломом, черт возьми.

Я стискиваю зубы и натягиваю капюшон, чтобы защититься от холода. Мы планировали в течение нескольких дней, продумывали непредвиденные ситуации на случай, если что-то случится, организовывали места встреч на случай, если мы разойдемся, и казалось, что наши спины прикрыты. Однако Кэмерон не перестает волноваться с тех пор, как приехал сюда пятнадцать минут назад, и я уже пытаюсь придумать способ заставить его остаться в этой гребаной машине. Последнее, что нам нужно, это чтобы он слетел с катушек посреди всего этого и сорвал наше прикрытие.