— Все нормально, надо было пацану помочь. Трое на одного — это перебор.

— Где подрался-то?

Стараюсь незаметно рассмотреть: есть ли еще раны, которые он скрывает?

— Да был в одной дыре… не важно. Ну что, Заноза, пригласить тебя поужинать?

— Приглашай, недалеко от общаги есть кафе и еда на вынос. Или хочешь в центре? Здесь где-то?

— Поехали к тебе.

Я рада, что Янош рядом, с ним спокойнее. И я могу ему рассказать все что угодно, он всегда скажет правду, пусть и не слишком приятную. Но зато защитит, если понадобится. Или просто одолжит мне свои наушники, включит на телефоне музыку и позволит мне переключиться. Забыть хоть ненадолго о сумасшедшем сегодня и непредсказуемом завтра. Так и едем в автобусе. Приятная такая поездка.

В кафе вижу знакомые лица и понимающие улыбки. Половина курса считает, что мы пара. Поначалу я обижалась, даже объясняла, что это не так, но последние пару дней плюнула на это дело. Моя совесть чиста.

— Что будешь, Заноза?

Янош неодобрительно рассматривает меню, но не торопится высказывать вслух, что думает.

Ковыряю еду и молча слушаю Разумовского, который без остановки травит анекдоты. Похабные, но без мата. Все-таки какой богатый словарный запас, фантазии сколько! Уверена, что половину анекдотов он сам придумал.

— Ты улыбаешься чаще, чем я ожидал, Хулия, — выносит вердикт клоун. — Значит, не все так плохо. Я ожидал худшего, думал, психоз будет.

— Спасибо, Янош! Это не первая ответственная игра в моей жизни. И не последняя, я знаю. Чего психовать?

Он внимательно смотрит на меня, а потом берет мою правую руку и начинает водить пальцем по ладони.

— Ты что делаешь?

— Не видишь, что ли? Я гадаю. И могу нагадать тебе, что завтра будет. Хочешь? Я вижу будущее, Заноза.

Последнюю фразу произносит замогильным голосом, и я не сдерживаюсь, начинаю хохотать.

— Янош!

— Что? Ты сама говорила маме, какой я талантливый. Что, думаешь, по руке не смогу погадать? Вот это линия ума, Заноза. Она у тебя очень длинная и прямая…

Через три минуты уже вытираю слезы с глаз. На нас даже оборачиваться стали, когда хохот становился неприлично громким, но Янош не обращает ни на кого внимания. На меня смотрит, а я на него. У него глаза искрятся, я просто растворяюсь в их синеве. Как будто смотрю в чистое солнечное небо и становлюсь частью его.

— Спасибо тебе, что рядом сейчас. Правда, Янош, я дико боюсь подвести команду. Только что после болезни — играю не в полную силу, сегодня девчонки так подавали… — Замолкаю, потому что в голове снова тренировка. Все выкладывались по полной, я вообще не верила, что меня не оставят завтра на скамейке.

— В итоге взяли, да?

— Да.

— Потому что ты лучшая, Заноза. Даже когда нервничаешь и не веришь в себя. Я вот всегда в тебя верю, верю даже, что ты можешь с латынью справиться. А тут всего лишь волейбол. Ты нервничаешь, но когда надо, Юль, ты концентрируешься и просто делаешь. Как надо, без показного драматизма. Так и завтра будет.

— Уверен?

— Я знаю.

Он все это время держит мою руку в своей, а я совершенно не хочу ее отнимать. И не хочу возвращаться в общагу, но надо. Я просто обязана выспаться.

Понимает меня без слов, объяснять Яношу ничего не надо. Просто молча доводит меня до общаги и берет с меня обещание сразу же лечь спать, как только приду. Я, конечно же, обещаю. Но он не уходит, топчется на месте, и я вместе с ним.

— Ладно, спокойной ночи, Заноза. Все будет хорошо.

Едва касается моих волос, а потом быстро убирает руку от моей головы, отворачивается и идет на остановку.

Интересно, куда он сейчас? С Полиной точно не встречается, я уже две недели не вижу рядом с ним девушек. Никого — ни старых, ни новых. Почему так? Может, просто не афиширует?.. Юля, он свободный парень, очень популярный парень. Думай лучше о завтрашней игре!

Я уже засыпаю, сон, на удивление, очень быстро пришел, организму тоже нужен отдых. Но телефон под подушкой начинает звонить особенным рингтоном, только на один номер я его установила — на Ромин.

— Привет, Ром, случилось что?

Обычно в такое время Баскаков мне не звонил, он еще утром писал, что весь день будет занят.

— Привет! Решил девушке своей позвонить, нельзя? — Кажется, Ромка обиделся. — Хотел тебе напутствие дать перед игрой.

Да мне уже дали вроде как. Непрошеная мысль снова возвращает меня к Разумовскому.

— Можно и нужно. Как день прошел?

— Как всегда, в тренировках, но у меня для тебя сюрприз. Тебе понравится.

— Какой сюрприз? — Тут я снова пытаюсь проснуться.

— Узнаешь скоро. Юлька, ты отлично играешь в волейбол. У тебя все будет хорошо. Не переживай. Обнимаю тебя и люблю! Пока! Спокойной ночи!

— Спокойной…

Отключаю телефон и тут же забываю о звонке.

Я и утром не сразу вспомнила, что Ромка звонил. День вообще как в полуобморочном состоянии, к трем часам надо быть во Дворце спорта, а на часах уже полдень. Разумовский собрался вместе со мной ехать, но сейчас это лишнее. Нужно немного времени, чтобы побыть одной, а Разумовский разве что в туалет одну отпускает сегодня.