— Ты уверена? — Недоверчиво таращится на меня, когда спустя десять минут рассказываю ему о том, с кем я застукала Лученко. — Юль, мы его мельком видели больше месяца назад.

— Сам решай. — Протягиваю ему телефон. — Фото не очень, согласна, но узнать можно.

— Похож, — в конце концов признает Разумовский. — Ох… Я в шоке. Полина?

— Они явно очень хорошо друг друга знают, — подливаю я масла в огонь. — Сели в джип и уехали вместе.

— Жаль, номера машины не видно, — задумчиво говорит Янош.

— Полистай фото, там есть. — Киваю на мобильный. — Я думала, может, Бессмертного попросить? Он ведь тоже лицо заинтересованное, его партнер в истории замешан.

— Есть идея получше, но придется немного подождать.

— Что за идея?

— В пятницу узнаешь. Пошли на тренировку. Нос, кстати, в идеальной форме, зря только нервничали.

Аринка уже на трибуне сидит, когда я чуть раньше других девчонок выхожу на площадку. Она тоже обещала прийти поболеть за меня. И это очень приятно. Машу ей рукой, чтобы спускалась ко мне.

— Янош тоже здесь, не видела?

Солдатенкова сначала отрицательно качает головой, а потом тихо спрашивает:

— А ты уверена, что они расстались? Как-то не похоже.

Оборачиваюсь с дурным предчувствием. И не зря. Они стоят метрах в пятнадцати от нас и очень близко друг к другу. Полина держит его за руку, что-то ласково говорит. Я отлично вижу ее лицо. Встречаюсь с ней глазами даже не на мгновение, на долю секунды, но этого достаточно. Я все поняла.

Поняла и то, что сейчас произойдет. Сердце больно кольнуло, и я уже приготовилась к неизбежному. Поцелую.

Но как же я ошиблась!

Янош

Заноза нервничает. Улыбается, быстро отвечает, адекватно, в общем, реагирует. Но нервничает. Теребит в руке лямку рюкзака, постукивает указательным пальцем по бедру, кусает губу. Явные признаки, что с Занозой что-то не в порядке. Есть и другие, я многое узнал о Вьюгиной за это время. И с каждым шагом, приближающим нас к спортзалу, ее нервозность ощущается все сильнее. Еще чуть-чуть, и ее можно будет потрогать.

Первая тренировка после того, как Юле чуть лицо не разбили мячом. Она боится и психует. Но никогда мне в этом не признается. Ладно, разберемся, что здесь происходит.

Юлька уже скрылась в конце коридора, пошла переодеваться. Непрошеные мысли снова в голове, думал, смог с ними договориться, чтобы не лезли, но нет. Заноза в шортах… Воображение как у пятнадцатилетнего юнца разыгралось, да еще и все выходные без секса. Полина два раза звонила, но отвечать не стал. Не дура — поймет. Больше не звонила. Значит, поняла.

— Привет! Зашел поболеть? — Легка на помине.

— Привет, ага.

— Как твоя малютка? Пришла в себя?

Мне не нравится, как она называет Вьюгину. Не нравится снисходительный тон. Детка, ты не лучше ее!

— Увидим.

Она не уходит, стоит рядом, ждет чего-то. А потом берет меня за руку и чуть ли не прижимается ко мне.

— Мне так хорошо с тобой, Янош, ни с кем так не было, как с тобой, — взволнованно тараторит, а я не узнаю всегда сдержанную Лученко. Что она несет? — Поехали ко мне после тренировки! Я так соскучилась за эти дни. Ты не отвечал на звонки, я испугалась, что с тобой что-то случилось.

Делает еще шаг ко мне, глаза сейчас, как у Бэмби: жалостливые и безумные. Ее покусали, что ли?

Э, нет, детка, так дело не пойдет.

— Поль, ты траванулась чем-то? — тихо и ласково говорю я. — Какое «соскучилась»? Мы просто спали. Теперь я сплю в другом месте. Но спасибо за все, было неплохо.

Не ожидала. По глазам это вижу. Нет, серьезно?! Сама же предложила сразу чистый незамутненный секс.

Не успеваю отреагировать. Твою же!.. Потираю ушибленную щеку — рука у Лученко тяжелая. Второй удар уже блокирую, разумеется.

— Сдурела?! — Отталкиваю от себя Полину, но она больше и не лезет. В себя приходит — глаза все еще горят ненавистью, но на лице уже привычная маска. — Что на тебя нашло?

Она молчит, поправляет волосы. Вот, черт! Как я мог так облажаться?!

Пока соображаю, что делать дальше, Лученко разворачивается и уходит. К лучшему. Пусть успокоится, а потом поговорим. Оглядываюсь по сторонам. Щека по-прежнему горит, да и ладно, не в этом проблема. Проблема в другом. В испуганных глазах Занозы. Видела, значит.