Мастер начал что-то искать в своих вещах, граф просто отошёл в сторону, чтобы не мешать, а пугало подошло к сложенным аккуратно под стеной картинам, очень хорошо нарисованным. На одной было изображено прекрасное поле на рассвете, на другой — дом в лесу, а на третьей — небо. Все они цепляли пугало, так как было в них что-то такое… манящее. Словно художник использовал для красок собственные чувства.

— Красивые картины, — озвучило оно свои мысли, перебирая стопку.

— Я знаю, — ответил мастер, — купил их как память у одного знакомого художника. Хороший человек был. Здесь и работал. Кстати, Велиус, посмотри на них. Это просто шедевры.

— Да? С чего ты заинтересовался искусством?

— Ты сначала посмотри, а потом говори, — отозвался чародей, вынув из сундука карту.

Разложив её на столе, колдун заговорил какую-то абракадабру. Вампир присоединился к пугалу, принявшись рассматривать картины. Некоторые из них вампиру действительно приглянулись, в частности одна из них — где был изображен его замок. Целый. Мастер явно рисовал с руин, так как некоторые детали не соответствовали действительности, но художник постарался изобразить крепость как можно лучше, за что получил уважение графа.

— Беру слова назад. Действительно интересные работы. Кто художник? — обратился вампир к чародею, когда тот перестал шептать заклинание.

— Да так, один человек.

— Я могу с ним встретиться?

— Если только на том свете, — усмехнулся Элрик.

— Почему? — вмешалось пугало.

— Он бросился с крыши.

Пугало с вампиром переглянулись и Аах продолжил расспросы:

— А почему он бросился с крыши?

— Не знаю. Ходят слухи, что из-за девушки, но я не вдавался в подробности. Однако его последняя работа нарисована кровью. Страшная картина, честно вам скажу. Но завораживающая.

— Что-то я не вижу здесь кровавых картин, — заметил граф, перебирая картины.

— У меня её и нет, но я её видел. Такое впечатление, словно бы он вложил в неё не просто чувства, а душу. Картину, к слову, приобрела та самая девушка, выторговав у меня за баснословные деньги.

— Да ладно? — воскликнул граф.

— Сам в шоке.

— Значит, он умер от счастья? — неожиданно спросило пугало.

— Что? — удивлённо в один голос воскликнули вампир и чародей.

— При чем здесь счастье? — уточнил Элрик.

— Когда он рисовал картины, он был счастлив. Я чувствую это. Но потом… что-то случилось. Я не понимаю, Велиус. Мне сложно понять, почему люди убивают друг друга, и мне совершенно непонятно, зачем человек убивает сам себя? Это же нелогично!

— Потому, Аах, что некоторые люди забирают у других людей то, без чего они не могут жить.

— Любовь?

— Иногда — любовь, иногда — сердце, а иногда — даже душу.

— Разве стоит из-за этого убивать себя? Нужно ведь убить того, кто забрал, — и чуть подумав, Аах добавил: — Если только он уже не мёртв.

Чародей расхохотался. Граф же вздохнул и попытался объяснить:

— Тут всё не так просто. Иногда человек не может убить, просто потому, что слаб. Иногда — потому, что любит.

— Я… наверное, понимаю, что вы имеете в виду.

— Не понимаешь. Чтобы это понять, нужно обладать сердцем. А у тебя его нет.

— Но у меня есть душа.

— Душа не значит добродушие, — вмешался чародей. — К тебе, по крайней мере, это точно не относится.

— Почему?

— Когда-нибудь ты поймёшь это сам. Элрик, ты выяснил, где человек? — поторопил граф старика.

— Нет, — закурил чародей трубку. — Несколько раз попытался, но тщетно.

— Видимо, слишком много прошло времени, — заключил вампир.

— В любом случае, чтобы пройти по его следам, нужно идти на север, в лес. Отыщи там Знахаря, возможно, он подскажет. Должен, по крайней мере.

— Хорошо, — кивнуло пугало. — Ваша очередь. О чём вы хотели попросить?

— Я хотел попросить тебя, Аах, уйти. Уйти и не возвращаться. Никогда.

— Почему?

— В городе и так нечисти больше, чем блох на собаке. Не хватало, чтобы ещё одна здесь корни пустила.

— Но я не собирался здесь оставаться.

— Вот и отлично. А теперь ступай.

После этих слов пугало, развернувшись, прошло к выходу и покинуло комнату, оставив пару наедине.

Чародей прервал тишину:

— Велиус, я тебя не понимаю. Ты ведь не отличаешься добротой, так с чего вдруг решил ему помочь? И не надо мне тут рассказывать о нечисти! Я тебя знаю слишком хорошо.

— Я не ему помогаю, Элрик. Я помогаю себе.

— Неужели древний могущественный вампир испугался конкурента? — улыбнулся чародей.