Я не могу отличить правду от лжи. Я не чувствую его. Как человека. Он закрыт. Запечатан. Я четко понимаю только одно: нельзя доверять ни единому его слову. Каждое мое чувство будет легко обращено против меня же. Каждая эмоция.

— Слишком много совпадений, — замечаю осторожно. — Наша встреча на той дороге. Твои слова про моего отца на прощание. И вот последние события. Теперь неожиданное предложение о замужестве. Разве не удивительно?

— Ты пытаешься воевать против меня, — заключает ровно, констатирует факт, окидывая меня взглядом, от которого тело прошибает пот. — Зря.

— Почему? — усмехаюсь. — Это опасно для жизни?

— Это невозможно, — парирует ровно. — Я не воюю с женщинами.

— Точно, — горько хмыкаю. — Просто загоняешь в угол.

— Да, я садист, — его ухмылка обнажает идеальные зубы. — Вызволил твоего отца из тюрьмы, помог спустить дело на тормозах. Намерен сочетаться с тобой законным браком. Звучит как настоящее издевательство. Я страшный человек, от которого стоит держаться подальше.

Он прав. Но черт, за каждой фразой таится двойное дно. Меня явно заманивают в капкан, в ловушку.

— Я высоко ценю свою свободу, — говорю наконец. — Между нами был просто секс. Ничего серьезного. Развлечение на ночь. Не знаю, что тебе обещал мой отец, но я никак с ним…

— Ты серьёзно в это веришь?

Тянет в кровь расцарапать его лицо. Только бы стереть с физиономии эту раздражающую ухмылку. Да что же такое?!

Нет. Я не верю. Сама себя обманываю.

Хочу его. До боли. До безумия. До судорог внутри. Превращаюсь в чокнутую самку.

Мне нужен психоаналитик. Психолог. Психиатр. Нужна терапия. Чем раньше, тем лучше.

Я больна. Определенно больна. Так не может продолжаться дальше.

— Тебе понравится, — заключает Адам с обманчивой мягкостью.

— Что? — кривлюсь как от затрещины.

— Быть моей женой.

— Очень сомневаюсь.

— Ты просто не пробовала.

— Даже нет желания.

— Это легко исправить.

Наша словесная пикировка заводит. Между бёдер влажно. От этого бесстыдного раздевающего взгляда. От хриплого истинно мужского голоса. От подавляющего запаха, аромата, что насквозь пронизывает пространство.

— Предлагаю сделать заказ, — говорит Адам.

— Я не голодна.

— Даже от десерта откажешься?

— Знаешь, аппетит пропал, — выдаю язвительно. — Принуждение заводит меня только в сексе. Но не в жизни. Мы вообще не должны были снова с тобой встретиться. И уж тем более не должны были стать женихом и невестой.

Говорю и чувствую себя дурой. Опять. И зачем несу такую чушь?

Я ждала его. При чем он в курсе. Чувствует. Чует. Кошмар.

Этот мужчина порабощает мой разум. Красивое оправдание. Приятное.

А может, я просто дура? Ничего рядом с ним не соображаю. В момент отключаюсь.

Я же не такая… я…

— Но я могу получить свой десерт? — вкрадчиво интересуется Адам, врываясь в мои безрадостные рассуждения.

— Кто я такая, чтобы запрещать, — пожимаю плечами. — Заказывай.

Он усмехается. Мрачно. Криво. Так, что у меня душа уходит в пятки и сердце обрывается. А дальше мужчина отодвигает стул и опускается на колени.

— Что ты, черт побери, делаешь? — выпаливаю. — Что…

Захлебываюсь воздухом, когда крупные ладони властно раздвигают мои бёдра в стороны, пальцы рвут нижнее белье и губы жестко впиваются между ног.

Это вообще законно?

Стол у нас уединенный. В отдалении. Свидетелей нет. Загородки. Официант не спешит возникнуть на горизонте.

Но мой вопрос не об этом. Совсем не об этом.

Впиваюсь скрюченными пальцами в скатерть. Спина выгибается дугой. Глаза закатываются. Воздуха нет. Весь кислород перекрыт напрочь.

Пытаюсь дернуться. Вырваться. Отодвинуться. Отстраниться. Но куда там. Без шансов. Ничего не светит.

Адам берет свой десерт. До конца.

— Адам талантливый молодой человек, — замечает сенатор Сеймур, один из лучших друзей моего отца. — Я впечатлён уровнем его образованности и деловой хваткой. Этот парень от своего не отступиться. Сразу понятно. Однако кое-что вызывает у меня опасения.

— Что? — отец прекрасно скрывает своё напряжение, кого угодно одурачит, но только не меня. — Пожалуй, он слишком шумный и бойкий. Горячая кровь. Ему нужно пообтесаться.