— Ну да, ну да. То-то ты спать подальше в кусты уходишь.

— Пугать вас не хочу. — Буркнул возница, глядя на черноволосую девушку и облизываясь. — Так их можно?

— До лагеря потерпи.

— А покупатель не обидится? Я слыхал нужны обязательно девственницы, вроде как эти… ну знаешь… в Риме которые за огнём следили, забыл слово.

— Забыл и забыл, не забивай голову. — Буркнул охранник, порядком уставший от разговора. — Нет, главное, чтобы живые были и невредимые.

— Хо-хо! Эт хорошо, очень хорошо! А то я в этой глуши, да без баб!

— А как же повариха? — Вклинился охранник, бредущий у самой клетки.

— Так она разве женщина? Бабища! Руки толстенные! Она и медведя задавит, а меня тем более!

— Дурак ты, Мозгляк, женщина и должна быть большой! Худая и детей худых народит.

— Так мне не для детей…

— А ну, тихо, уроды! — Рыкнул третий охранник, одетый богаче и с клинком в золочёных ножнах. — Фонарь погаси. Мало ли кто тут ещё рыщет.

— Так ведь вол дороги не увидит! — Шёпотом протараторил мозгляк, суетливо туша фонарь.

— Животина и так дорогу помнит, а свет видно за добрую милю!

Свет померк, вол фыркнул, мотнул головой и продолжил идти. Люди замолкли, вслушиваясь в гул ветра среди лысых ветвей и хруст наледи под копытами. Одна из девушек залепетала через дурманный сон, заворочалась, скидывая солому и мелко дрожа, прижалась к соседке.

Тусклеющее небо ложится на скрюченные ветви, сыплет белой крошкой, постепенно превращающейся в пышные перья. Мозгляк торопливо накинул капюшон и закутался в плащ, выпустив поводья. Кожаный ремешок зацепился за деревянный рог, а вол, не замечая «свободы» продолжает идти.

Вдали тоскливо затянули волки, идущий последним охранник судорожно обернулся и со злобой сплюнул под ноги. Другой забрался в повозку и брезгливо накидал на девушек ссыпавшуюся солому. Над возницей пронеслась сова с мышью в лапах, исчезла в хлопьях снега.

— Интересно, — пробормотал Мозгляк, беря поводья и пряча локти под плащ, — сколько мы выручим за них?

Старший охранник свёл брови на переносице, хмыкнул и полуобернувшись зашевелил губами. Поднял руку и начала поочерёдно сгибать и разгибать пальцы.

— По двадцать золотых за штуку, и того две сотни монет… плюс бонус, плюс компенсация… мы ведь не выбились из сроков… так, да и товар хорошего качества. Значит, сверху накинут… и того, каждому выйдет по десятке, плюс в общак.

— Десять монет… — Пробормотал Мозгляк и причмокнул губами. — Совсем не плохо за неделю!

— Летом получали по тридцать. — Сказал старший, криво улыбаясь. — Конкурентов было меньше и не приходилось так далеко уходить от лагеря.

— Да, надо было раньше к вам прибиться… — Протянул возница, охнул и выкрикнул. — Это кто там?!

Впереди на дороге стоит фигура в сером плаще, высокая и широкоплечая, глубокий капюшон скрывает лицо. Вол замер, фыркнул и вопросительно обернулся на возницу. Охранники выстроились в ряд, озадаченно переглядываясь и сжимая рукояти мечей.

— Ты ещё кто? — Рыкнул вожак, делая шаг навстречу и вынимая клинок из ножен.

Незнакомец откинул капюшон, в полумраке сверкнули голубые глаза. Ветер затрепетал длинный хвост на затылке.

— Это неважно. — Сказал Орландо, распахнул плащ, показывая скьявону в опущенной руке. — Важно, что у меня есть вопросы.

Мужчины заухмылялись, возница засмеялся, хлопая по колену. Шестеро против одного, да у парня с головой беда! В лесу истошно заорал козодой, оборвался, будто испугавшись. Охранники обходят Орландо, примеряясь, как бы оглушить, дополнительное тело для продажи лишним не будет. Парень стоит неподвижно, глядя в глаза вожаку. Скьявона отражает свет восходящей луны, узким серпом прорезающей облака. Крылатая гарда серебрится, притягивая внимание тонкой чеканкой перьев.

— Мужик, — ухмыляясь, сказал вожак, доставая меч, — ты никак умом двинулся? С чего бы нам отвечать на твои вопросы?

— Ну, не знаю. — Ответил Орландо, пожимая плечами. — Желание жить?

— А ты смешной. — Процедил вожак, глаза опасно сузились, следя за сообщниками, готовыми кинуться. — Люблю смешных, можешь сам полезать в клетку.

— А если я не хочу?

— Мы тебя затолкаем, переломав руки и ноги.

— Какое заманчивое предложение… но, пожалуй, нет. Ребят, я теряю терпение. Есть среди вас разговорчивые?