Написанное отличным почерком, в невзрачном кожаном футляре, оно было крайне учтивым и было о смерти, хоть самого этого слова там и не содержалось.

Когда Рииши принес и передал письмо, Лайэнэ была там, в комнате; она, присев, разбирала цветы для ваз, и не вышла сразу с поклоном, только подняла голову. Между ней и владельцем покоев прозвучали некие безмолвные фразы, а потом она встала, оставив часть цветов на полу, и подошла к Кэраи, остановилась на шаг позади — будто давно сложившийся порядок вещей.

А тот оставался таким же, как в Осорэи, таким же, каким был, наверное, и в самом Золотом дворце. Неторопливым, сдержанным, всегда безупречным. Он бы точно не стал без необходимости переодеваться в одежду солдат или появляться в одной рубашке, как Рииши у оружейников. Может, поэтому Лайэнэ так на него смотрела. Даже на Энори, который был яркой зимней звездой и мог влюбить в себя каменную стену, она смотрела не так.

Почему позволил и ей присутствовать при разговоре? Рииши не понял этого, но спросить не мог, а гадать оказалось некогда.

Суро не стал утруждать себя двусмысленностями, все было предельно просто — он обещал отдать мальчика, если Кэраи приедет к мятежникам. Один, разумеется. И, хоть про дальнейшее не было ни слова в письме, не требовалось особой проницательности, чтобы понять итог.

— Меньше века назад, когда тоже полыхал север, Рысь и Жаворонок сражались вместе, два полководца из разных Домов дружили, — задумчиво сказал Кэраи, передавая письмо Рииши. — Ни до, ни после не сложилось такой дружбы. Дома чуть даже не породнились, но не судьба…

— Пусть Суро подавится этим своим письмом, — не сдержался Рииши.

— Нет, я поеду. Тайрену уже может быть и у них.

— Отсюда мы этого не узнаем, — подтвердил молодой человек. — Но вам все равно нельзя покидать Тай-эн-Таала, там более следовать этому, — он взмахнул в воздухе листом исписанной бумаги.

— А что еще остается?

— Это самоубийство.

— И проверенная веками схема игры. По чести сказать, я надеялся, что Суро к ней не прибегнет, но именно этого и стоило ожидать. Раз уж меня нашли.

— Но если мальчик все еще у Макори? Жертва будет напрасной.

— Что поделать, иногда бывает и так.

— И так спокойно говорите об этом! — вспылил Рииши. Он всегда был почтительным, очень, но не сейчас. — Воля ваша, а никуда вы отсюда не поедете. Командиру крепости вы приказать не можете, может только ваш брат, пока он жив. И никто вам не откроет ворота.

— Это уже становится интересным, — Кэраи чуть подался вперед, опираясь о край стола, и смотрел на Рииши весело. — Еще один переворот затевается? Мне кажется, не самое удобное время.

— Лучше уж так, чем ваш Дом погибнет!

Лайэнэ деликатно кашлянула, привлекая внимание.

— Если будет позволено мне сказать…

Рииши развернулся к ней, как разъяренный кот на заборе.

— Говори, — сказал Кэраи. У него теперь было задумчивое лицо, он, похоже, еще не до конца определился, что делать. Можно ли его остановить?

— Я посоветовала бы скрыть свою личность, как-то обезопасить себя в пути и ехать к Макори. Его, разумеется, может не оказаться сейчас в Осорэи, но он не прятался, нетрудно будет найти. Он уж точно знает, у кого мальчик.

— И, несомненно, рад будет этим знанием поделиться, — раньше под таким взглядом, какой метнул на нее молодой Нара, она провалилась бы от смущения. Сейчас едва его заметила, и даже казалась спокойной, лишь на щеках полыхал румянец ярче обычного.

— Макори сейчас куда безопасней Суро. Это как попробовать подобраться к рыси, а не кидаться в стаю голодных волков.

— Ты сама говорила — он вряд ли станет нашим союзником, — отметил Кэраи.

— Но и вряд ли убьет. Может быть, дальше все сложится иначе, но пока так.

— А если Макори вернулся к отцу?

— Сам? После такого? Никогда не поверю. Или же он погиб, но мы об этом узнаем в пути. У вас же еще есть шпионы, хранящие верность Дому.

Тишина воцарилась, лишь еле слышно позвякивали граненые подвески в прическе Лайэнэ. Рииши на миг пришло в голову, как все это странно — двое мужчин и такая женщина, утонченная, нежная и нарядная, но они говорят о ловушках и смерти. И цветы все еще лежат на полу.

— Пожалуй, это разумней всего, если уж говорить о разуме. Я возьму с собой человек пять солдат, и Ариму. От случайной неприятности защитят, а большего и не требуется.