— Сдается недостойному брату, что у тебя другая судьба, — монах тронул пряжку пояса. — Что ты вышел уже за пределы обыденного. И не о войне говорю, увы, и она — обычное дело.

— Нет. Нет, хватит с меня.

— Сам знаешь — не хватит, — откликнулся брат Унно, подсаживаясь так, чтобы смотреть Лиани в лицо. — Недостойного брата именно сюда прислали, как ни крути. И не людская воля, — он указал пальцем в небо, потом по сторонам, — Можно, конечно, посидеть еще немного под елочкой, потом побрести к монастырю; если не разорили Эн-Хо, то счастье, а если нет его больше — погоревать и искать другой. С вещицей-то надо поступить как-нибудь по-разумному.

— Только я все равно не могу уйти. Я воин крепости, а не дезертир.

— С кем сейчас воевать? В крепости чужаков уже нет и не будет, тут некого защищать. Ты не с поля боя сбежал, и свой долг выполнил. Даже больше, как посмотрю.

— Ты понимаешь, что подумают о таком уходе? Словно я прячусь…

— А ты объясни причину тем, кто остался. Так честно, как можешь. А если дождешься отряда, опять начнешь разрываться, потому что велят быть здесь, и найдут тебе еще дело. Пока же начальников нет.

— Странный совет от человека, воспитанного среди обетов!

— Ради тебя стараюсь! — развел руками монах; снова позабыл, как должно ему говорить. — Ведь ты хочешь в Эн-Хо со мной, после всего, что узнал. Да и не только поэтому, а тут такой случай. Так ты идешь или остаешься?

Юноша не отвечал довольно долго, затем сказал:

— Я дождусь. Потом доберусь один.

— А если тебя не отпустят?

— Значит, моя судьба тут.

Монах только покачал головой.

**

Отряд из Срединной подошел, уже зная, что поздно. По дороге несколько раз встречали крестьян, которые несли пожитки в крепость, или погоняли лошадей, везущих поклажу. Из Сосновой уже никто не бежал; страха не осталось, теперь люди стремились помочь. Не из особой доброты даже — ведь спокойней, когда крепость цела. Пусть и не устояла сейчас, на нее надеялись по-прежнему.

Ворота крепости были прикрыты, но не заперты, и еще не починены. Асума ожидал увидеть внутри разорение, реальность оказалась и лучше, и хуже. Так много сгорело… не восстановишь и в пару месяцев. Но среди развалин жизнь поднималась, не молодыми ростками — новыми листьями на израненном дереве. Налажены были работы, какие могли делаться малыми силами, понемногу наводили порядок, из привезенных продуктов варили и раздавали еду, охотники добывали дичь. Некоторых раненых перевезли в ближайшую деревушку, за остальными смотрели снова пришедшие в крепость женщины.

Асума поговорил с тем, кто стал тут за старшего.

Молодой совсем, и, чувствуется, что не из набранных недавно крестьян. Лицо парня было загорелым, но все равно он выглядел полупрозрачным, и двигался медленно, словно сквозь воду. И при этом умудрялся везде поспевать.

— Ты ранен?

— Придавило камнями при осыпи, — рукой провел над рубахой, не касаясь. Добавил:

— Господин командующий, вы не можете меня знать, но мне довелось уже вас видеть. Я работал в Срединной у оружейников…

— Вот как. И как же попал сюда?

— Господин Нара отправил меня с посланием, а младший офицер Амая взял помощником.

— Жаль его. Всех жаль. Но они заплатят…

Когда пришел Асума, командиров похоронили. Он одобрил место, выбранное здешними — невдалеке, на пригорке. Как и солдат Сосновой, как и врагов, их приняла земля, а не огонь; для войны это было делом обычным. Пока обошлись без памятника; поручение каменотесам дано, а до тех пор нет смысла устанавливать знак, и без того всем известно. Каждый теперь, выходя из ворот, невольно смотрел вправо; там, за деревьями и склоном невидимый, был невысокий, травой не поросший холм. А слева — другой, длинный и узкий, и памятного камня не делали для него. Одного — мало, а несколько — смысла нет. И так никто не забудет.

Лиани Айта обратился к Асуме вечером следующего дня, когда отряд прочно обосновался на развалинах крепости. Выглядел он спокойным, но глаза смотрели будто сквозь туман, силясь разгадать смутные образы. Он просил разрешения покинуть Сосновую.

— Господин командующий, работы здесь очень много, и все-таки я прошу. Отпустите, от меня все равно сейчас толку нет. Что мог, я рассказал. Но самого штурма не видел, тут без меня есть свидетели, если понадобится. И в проводники следопытам ни я, ни монах не годимся — не знаем этих мест.

— Куда ты хочешь идти?

— В монастырь Эн-Хо, там… моя девушка.

— Его уже могли разорить.

— Могли…

Подумав, Асума сказал:

— Ты был помощником младшего офицера. Для рядового оружейника это неплохая ступенька. Амая погиб, но я вижу, что ты сделал здесь, в разоренной Сосновой. Я приставлю тебя к одному из своих командиров, покажи себя — и поднимешься выше.

Парень мотнул головой. Даже не прикинул, как быть с тем, что ему предлагают, похоже.

— Если уйдешь, потеряешь эту возможность.