Полчаса назад мы вышли на поверхность через найденный нами черный ход Сарая, осторожно спустились на Речной проспект и, никого не встретив, пересекли его. Потом прокрались обратно ко входу в бункер вдоль забора ГРЭС, добрались до пивзавода, точнее до потока мутной жидкости, не так давно отделившего его от нас, забрались на невысокую кровлю какого-то склада и наконец увидели Дятла, который нарезал наверху круги по склону, периодически штурмуя нашу дверь.

Сейчас мы в полной растерянности сидели за кирпичным ограждением, по очереди высовываясь и рассматривая в бинокль явившееся взору чудо…

В мире стояла все та же ватная тишина, которую нарушали только глухие, набившие оскомину, удары, в сером небе клубился густой темно-серый туман, а слева, на высоте пятидесяти метров над землей, застыл скорбным памятником пропавшему человечеству теплоход «Хирург Разумовский», безжалостно пронзенный тремя красно-белыми копьями труб. По корпусу ниже ватерлинии во все стороны разбежались трещины, с киля свисают длинные темно-зеленые водоросли, похожие на бороду. Зверья вокруг, как ни странно, не наблюдалось. Видимо, Дятел всех распугал.

Мы сидели. Идей ни у кого не было. Слишком большим, сильным и неуязвимым выглядел наш противник. Такого мы еще не встречали. Даже отсюда, с расстояния около сотни метров, эта огромная, неутомимо движущаяся сопля внушала непроизвольный ужас и отвращение.

Затянувшееся молчание прервал Леший:

— Дверь еще недолго продержится. Скоро вышибет. — сказал он. — Потом в змею превратится и в Сарай заползет. Тогда все, тушите свет… Надо или валить его, или как-то уводить.

— Как ты его уведешь? — спросил Борода. — Он вторую неделю тут, как привязанный. Как он вообще нас почуял то? Столько лет жили, ни разу никто не лез.

— Как почуял — не важно. Следил может. А может они тут все общаются давно друг с другом, сам же говорил, вон какие умные стали… Так вот, Уроды к нему в берлогу пришли пиво пить и рассказали, что типа знаем, где есть мясо, но сами добраться не можем. Подсоби, Дятел. А мы в долгу не останемся. Поделимся человечинкой… Короче, не важно… Что делать-то будем?

— Интересно, быстро эта херня бегает? — спросил я.

— Вылези — проверь, — бросил Борода. — Я что-то не хочу пока.

— Давайте отсюда шмальнуть попробуем, — продолжил я. — Борода, у тебя же Вал бесшумный. Поглядим — вообще, почувствует Дятел пулю или нет…

— Он тогда нас почувствует и кинется, — ответил Борода, зло оглядываясь на меня.

— Ну мы и побежим, а он за нами. Так и уведем подальше. Главное — придумать куда бежать…

— В Шестерку! В нашу! — оживился Вова. — Они же туда не лезут днем, сами говорили.

— Так это обычные не лезут, — задумчиво протянул Леший. — А этот совсем какой-то… Необычный… Хрен знает, чего от него ждать.

Я думаю, мы бы еще долго спорили, выдвигали идеи, взвешивали все за и против, но судьба распорядилась по-своему. Русская пословица о том, что терпение и труд все перетрут, который раз доказала мудрость народа, ее придумавшего. После очередного удара Дятла раздался громкий металлический звон, разнесшийся по всей округе, и правый верхний край нашей родной двери сантиметров на тридцать провалился внутрь Сарая, а железные стержни, державшие этот угол, выдавились наружу вместе с краем рамы, выломав большой кусок кирпичной кладки. По стене бункера, змеясь, побежала вверх и наискосок неслабая трещина.

Мне кажется, Дятел сам на миг охренел от свалившейся на него удачи. Он откатился назад, вырастил три конечности, приподнялся на них и застыл, недоуменно покачиваясь. Застыли и мы, хором сказав одно и тоже матерное слово. Прошло секунд десять, до твари видимо дошла наконец суть происшедшего, и она радостно ринулась на дверь. Следующий удар еще больше завалил поврежденный угол внутрь, но остальные три еще держались.

«Еще несколько раз долбанет и пипец, — мелькнуло у меня в голове. — Всем. И веселой Светке, и блатному Бабушке, и борзому Чапаю и даже большому добродушному Валуеву. Не поможет тут его хук справа… Они мои друзья. Так нельзя…»

Я выпрямился, вскинул автомат и, пропустив мимо ушей гневный окрик Бороды, начал садить короткими оглушительными очередями в полупрозрачное мерзкое существо. Краем глаза я видел, что практически синхронно со мной так же поступил и Леха. Пули входили в Дятла и застревали где-то внутри, оставляя на теле красивые узоры медленно расходящихся по поверхности кругов. Как будто горсти камней бросали в густой кисель. Другого видимого эффекта не было, хотя ублюдок явно их чувствовал, так как вместо очередного броска на дверь он замер на месте, приняв форму головастика, стоявшего на трех хвостах, и снова начал покачиваться.

Тут к нам присоединился Вова, а вслед за этим сухо затрещал и автомат Бороды. В молоко не бил никто. Такое расстояние для нашего оружия было просто смешным. Тело Дятла пошло еще большей рябью от частых попаданий, а он все также не предпринимал никаких действий. Было вообще непонятно, доставляет ли ему хоть какой-то дискомфорт слитный огонь из четырех стволов.

Почти одновременно мелькнули два трассера. Потом еще два. Наступила тишина. Патроны в наших магазинах закончились, мы быстро перезарядились и, вскинув автоматы, увидели, что Дятел наконец идентифицировал нас, как угрозу, и принял решение ответить. Непонятно было, чем он смотрел или слушал, ни глаз, ни ушей мы не видели, но двинулся он четко в нашу сторону. Причем двинулся очень оригинальным способом. Его тело трансформировалось в широкий и тонкий блин или монету идеально круглой формы, стоявшую на ребре. В следующий миг монета покатилась на нас со склона, постепенно набирая скорость, чуть подскакивая на неровностях рельефа. Вот так. Дятел — дятлом, а тоже соображает. Повернулся к нам минимальной площадью поражения, попробуй, попади в это ребро…