Комедия захватила Аню с первых секунд. Девушка от души смеялась, наблюдая за приключениями ловких, отважных и немного жуликоватых слуг легендарных мушкетеров, делавших за хозяев всю работу. А мне с высоты прошлой жизни и просмотренных фильмов 80-ых и начала 90-ых годов, кривлянье комиков Шарло казалось примитивным, а шутки — натянутыми. Хотя помню, в 70-ых я также ржал над отцом Жозефом, преподававшим секретное боевое искусство «дубасинье», потешными драками, засовыванием раков в штаны гвардейцам кардинала, пинком по заднице короля и другими веселыми моментами. В то время они казались невероятно смешными.

В полумраке зала теплое плечико девушки прижалось к моему. Я слушал заразительный звонкий смех Ани, переливающийся мягким звоном серебряных колокольчиков, и губы сами разъезжались в широкой улыбке. Периодически наши руки соприкасались на подлокотниках кресел, и тогда тонкая ладошка, белеющая в полутьме, испуганно замирала, напрягаясь, а потом чуть отодвигалась, уступая пространство.

Блестящие шелковистые волосы Ани пахли хвоей и мятой, смешиваясь с нежно-молочным запахом молодого девичьего тела, вызывая у меня чувство нежности и желание обнять подругу.

Повинуясь внезапному порыву, я накрыл ладонью хрупкую ручку девушки. Зеленоглазка чуть напряглась, но сделала вид, что ничего не заметила. И маленькая ладошка встрепенулась, сжимая мою длинными изящными пальчиками. Так мы и смотрели кино, некоторое время, держась за руки. И как ни странно, я, будучи взрослым мужиком в подростковом теле, просто таял от удовольствия, бережно держа хрупкую ладошку.

Время пролетело незаметно. Мелькнули последние кадры фильма, погас экран и зажегся свет. Захлопали поднимаемые кресла, и ручеек зрителей потянулся к выходу.

Девушка обернулась, пытаясь найти взглядом наших ребят.

— Ань, не нужно, — тихо попросил я. — Парни же сказали, подстрахуют. Если Бык что-то хочет сделать, лучше дать ему эту возможность сейчас, и решить всё раз и навсегда. А если будешь выискивать парней в толпе, гопники обо всём догадаются. Сегодня на рожон не полезут, а завтра постараются где-нибудь подкараулить.

— Ладно, — покладисто кивнула подруга. — Просто волнуюсь немного.

— Не нужно волноваться. Я же сказал: всё будет хорошо.

Вместе с толпой двигаемся к выходу. Замечаю Макса и Владимира с парнями и девчатами из «Знамени». Они вместе с Тимуром и Сережей Смирновым находятся на другом конце зала, и неторопливо выдвигаются за нами. А вот сявок не вижу. Куда-то пропали.

С потоком людей выбираемся на улицу, минуя широко распахнутые огромные деревянные двери. На выходе меня встречает незнакомый гопник из компании Быка. Наглая рожа щерится в кривой ухмылке, к уголку чуть поднятой губы прилипла помятая папироса «Казбека» с тлеющим рубиновым огоньком.

Парень подходит к нам, указательным и большим пальцами, аристократически отставив мизинец, снимает папиросу со рта и выдыхает на меня клуб сизого дыма.

— Слышь, отойдем, перетереть надо, — гопник небрежно хватает меня за рукав.

— Руку убрал. Иначе сломаю, — спокойно предупреждаю сявку. — А ещё раз попробуешь пустить дым мне в лицо, заставлю сожрать папиросу.

— Ты чё такой борзый? — деланно удивился гопник, но руку отпустил, — Ладно, замяли пока. Пойдем, перетрем. Вон туда, за дома.

— Пойдем, — лениво согласился я. Чуть повернувшись, будто случайно сплюнул на штаны «переговорщика». Гопник скривился, но на провокацию не отреагировал, промолчал.

— Ань, побудь тут, я быстро, — попросил подругу.

— Нет, я с вами, — по упрямому блеску в глазах девушки, понимаю, что отговаривать её бесполезно.

«Парламёнтер» бодро срывается с места, затем резко замедляет ход. Идет впереди, не торопясь, вразвалочку. Я двигаюсь за ним. Рядом решительно шагает Аня, крепко сжимая мою ладонь. Украдкой бросаю взгляд назад. Что-то никого из товарищей не вижу. Может, хорошо маскируются? Или нас потеряли? Ладно, будем действовать по обстановке.

За домами большой двор с гуляющей малышней, мужиками, стучащими за столом костяшками домино, старушками, рассевшимися на скамеечках и с любопытством наблюдающими за нами.

— Сюда, — гопник сворачивает на заброшенный пустырь, возле опушки леса. Рядом угрожающе раскинув ветки, нависли черные деревья. Уже знакомая компания, рассевшаяся на бревнах, оживляется, увидев нас.

— О, какие люди и без охраны, — радостно орёт Бык, раскидывая руки, но замечает Аню и его лицо мрачнеет.

— Ты на хрена её привёл, Кузя? — рычит он.