Сколько раз в жизни Корину приходилось драться, он не взялся бы подсчитать, и редко при этом он испытывал какие-то особые эмоции. Сейчас он впервые не дрался, а избивал человека, и делал это с мрачным удовлетворением, движимый одной лишь жаждой причинять этому человеку боль, как можно больше боли. Он бил Тихомирова кулаками и ногами, с использованием известных ему приемов и просто наотмашь. Лицо майора превратилось в кровавую маску, выбитые зубы падали на пол, он что-то мычал в полубессознательном состоянии, а Корин бил еще и еще, пока не ощутил, что наносит удары уже по бесчувственному мешку с костями. Только тогда он остановился, тяжело дыша.

– Это тебе только за Марину, гадина, - сказал он.

Обыск в карманах майора дал ожидаемые результаты. Оружия не было. Нашлась упаковка таблеток, где не хватало одной - очевидно, той самой, которая растворилась в коньяке в рюмке Корина. А вот и запечатанный пластиковый шприц, заполненный коричневатой жидкостью, тактический резерв. Корин ведь мог и отказаться пить с Тихомировым, или обстановка не располагала бы к тому. Но на шприц положиться трудно, если тот, кого требуется убить, постоянно настороже. Совместная выпивка несравнимо предпочтительнее.

В кейсе Тихомирова, кроме денег, содержался только стандартный дорожный набор.

Обрезав шнуры от занавесок, Корин связал майора, взгромоздил на стул и надежно привязал к этому стулу. Потом он принес с кухни стакан холодной воды и выплеснул в лицо Тихомирову. Майор зашевелился и застонал.

– Голова...

– А, голова болит?
– посочувствовал Корин.
– Вот, примите таблеточку от головной боли.

Он сунул майору под нос извлеченную из его кармана упаковку таблеток. Тихомиров отшатнулся, будто увидел ядовитую змею. Корин хмыкнул, положил упаковку на стол.

– Итак, начнем, - проговорил он.
– Я прошу вас отвечать на мои вопросы по возможности кратко, четко и ясно. Если я замечу или даже заподозрю, что вы солгали хоть в мелочи, терапия будет повторена. Вы меня поняли?

Тихомиров попытался кивнуть, но скривился от боли и прошипел:

– Да.

– Прежде всего контейнеры. Насколько я понимаю, это был отлаженный канал - нечто ценное перевозилось из Москвы и продавалось здесь Хэйсом. Такова общая схема. Проясните подробности.

Майор говорил медленно, с трудом, превозмогая боль.

– Деньги, полученные от операций с афганскими наркотиками, вкладывались в произведения ювелирного искусства, антикварное художественное золото, драгоценные камни... Также организовывались похищения ценных старинных икон, живописных полотен, исторических артефактов и...

– Словом, - перебил Корин, - шел беззастенчивый грабеж культурного фонда той самой России, которую вы так рвались духовно возродить. Продолжайте...

– Все это переправлялось в Лондон, Хэйсу. Он реализовывал товар за определенный процент, а полученная валюта переводилась на счета фиктивных совместных предприятий. Таким образом финансировалась... Э-э... Деятельность...

Корин махнул рукой.

– Да ладно, ясно. Финансировалась подготовка вашего военно-сектантского переворота. Кто стоял во главе всех этих божьих чудес? Имя?

Майор замешкался. Корин угрожающе поднял кулак.

– Селицкий, Владимир Игоревич Селицкий, - поспешно вымолвил Тихомиров.
– Он наш духовный пастырь... Мы называли его Большой Брат.

– Оруэлла начитались? Ну, это ваши проблемы. Но вот однажды кому-то из вас пришла в голову идея не дожидаться обетованного земного рая, а разом хапнуть очередную партию товара и обустроить этот земной рай лично для себя. С этой целью мудрец вышел на контакт с Меникетти и передал ему информацию о характере и маршруте груза. Кто этот мудрец? Я знаю, но хочу услышать от вас.

– Это сделал я, - чуть слышно прошпетал майор.

– Громче!

– Это сделал я, - уже более отчетливо выдавил он.

– Теперь слышу. Как вы должны были поделить деньги и почему вы доверились Меникетти? У вас с ним были дела и раньше?

– Ничего значительного... Деньги - сорок процентов им, шестьдесят мне... Я сказал Меникетти, что это лишь один из каналов, и будет проведен еще ряд операций. Я рассчитывал создать у него впечатление, что на данном этапе ему невыгодно обманывать меня...

– Вы сказали ему правду?

– Нет. Если другие каналы и существуют, мне о них ничего не известно, и больше ни в каких операциях я участвовать не собирался. Я хотел...

– Смыться с деньгами. По-моему, вовремя смыться - это самое главное в профессиях жулика и святого? Но тем временем ваши сообщники в Москве всполошились и решили во что бы то ни стало провести расследование. Подобрать подходящую кандидатуру поручают вам. И вы делаете блестящий, по вашему разумению, ход - выбираете меня, спившегося экс-профессионала, который ну никак не сможет выполнить задание. Но вам этого мало - вы сообщаете о моем приезде в Лондон сотруднику ЦРУ Коллинзу. Полагаю, вы узнали о наших с ним особых взаимоотношениях из моего архивного досье? Не отвечайте, это неважно. Вы информируете Коллинза, но не конкретно и не заранее - иначе меня с чужими документами взяли бы прямо в аэропорту, и всем стало бы ясно, откуда исходит утечка. Пока я ни в чем не ошибся?