Он миновал пустынный холл и спустился в ярко освещенный коридор, по обеимсторонам которого тянулись ряды светлых полированных дверей кают первого класса. В узенькой каморке под трапом, где хранились различные приспособления и механизмы для уборки помещений, нашлось достаточно места, и это был неплохой наблюдательный пункт. Корин втиснулся туда и стал ждать, попутно выискивая подходящее орудие взлома. Двери кают хлопали то и дело, кто-то уходил, кто-то возвращался, но он должен был знать наверняка. Наконец из ближней каюты показались двое - высокий блондин в роскошном богемном одеянии и женщина в темном вечернем платье, усыпанном явно не фальшивыми бриллиантами. Корин услышал обрывок их разговора.

– Потрясающая программа, - говорил блондин, закрывая дверь.
– Кажется, до пяти утра. А потом можно засесть в каком-нибудь баре...

– Ну, правильно, - капризно протянула его спутница.
– Мы застрянем в баре и все прозеваем.

– Что прозеваем, дорогая?

– Я хочу быть на палубе, когда мы снимемся с якоря. Хочу любоваться панорамой.

– Ты уверена, что к тому времени останешься на ногах?

– Если пойдем в бар, не уверена...

Парочка шла по трапу над головой Корина. Важнейшая информация ускользала, и Корин не мог ее упустить. Самым пропитым и прокуренным голосом, какой у него получился, он позвал из темной каморки:

– Одну минуточку, сэр...

Шаги на трапе замерли.

– Да?
– отозвался голос блондина.
– Кто там?

– Хойланд, механик, сэр. Джонс приказал мне наладить вентили к поднятию якоря, да забыл сообщить, когда это будет... Боюсь не успеть.

– В девять, - несколько удивленно сказал блондин.
– Дружище, а почему вы спрашиваете об этом меня, а не ваше начальство?

– Как, сэр? Разве вы не помощник капитана мистер Уинтер?

– Нет, друг мой. Я бы посоветовал вам проспаться, но тогда к девяти вы точно не успеете.

Шаги удалились и стихли. В коридоре не было ни души. Пора. Корин покинул свое убежище, найденной железкой аккуратно вскрыл дверь и проник в каюту.

Он оказался в шикарных техкомнатных апартаментах со стильной уютной мебелью, с превосходящим все разумные размеры телевидеоцентром "Сони" и неисчислимым сонмом других красивых, блестящих и бесполезных вещей. Все кричало о том, что здесь не привыкли считать деньги - от выбора напитков в зеркальном баре до небрежно рассыпанных на столе пятидесятифунтовых банкнот.

Корин не торопился. Возможность внезапного возвращения блондина и его дамы нисколько не беспокоила его - с ними он уж как-нибудь управился бы, да и зачем им возвращаться? Он начал с того, что в громадной ванной, отделанной то ли под мрамор, то ли настоящим мрамором, набрал горячей воды и плюхнулся в нее, фыркая наподобие довольного моржа. Он блаженствовал с полчаса, физически ощущая, как уходят, отступают усталость и боль. Потом он тщательно смыл запекшуюся кровь, побрился "Жиллетом". Все еще тупо ныло в висках. Он разыскал аспирин и проглотил сразу четыре таблетки, после чего занялся поисками одежды.

В шкафах ее обнаружилось столько и в таком разнообразии, что хватило бы на небольшой костюмированный бал. Корин выбрал светлый костюм, темную рубашку, галстук и легкие английские туфли. Они оказались тесноватыми, но в общем ничего. Он придирчиво осмотрел себя в зеркало с головы до ног. На него с оттенком превосходства глядел богатый плейбой, завсегдатай ночных клубов и казино. Лучшего и желать не приходилось. Уж в таком-то виде его не ждут в Лондоне. Правда, костюм слишком облегал фигуру - "Смит и Вессон" будет выпирать, но тут ничего не поделаешь.

Собственно, его и вообще вряд ли ждут в Лондоне. Надо быть идиотом, чтобы после всего шагнуть в распахнутую ловушку. А когда освободятся и доложат о происшедшем те двое, что заперты в ящиках-шкафах для моторов, каким будет вывод? Что Корин бежал во Францию на лодке? Такой вывод и был бы сделан, если бы...

Если бы не Фрэнк Коллинз.

Этот человек один стоил многих. Корин мог только предполагать, какие шаги он предпринимал и предпринимает, что ему известно в данный момент, а что еще неизвестно. Но он знал совершенно точно, что Коллинз не отступится и одурачить его не удастся. Более того, он знал, что Коллинз знает, что он, Корин, также не отступится. Противостояния между Кориным и полицией, Кориным и ЦРУ, Кориным и английской контрразведкой, Кориным и группой Меникетти отходили на задний план. Оставалось противостояние между ним и Коллинзом, и это уже не было обычным соперничеством двух разведчиков, как когда-то в Америке. Это была схватка на личностном уровне, и ничего хуже этого быть не могло. Для Коллинза Корин превратился в проблему номер один, не столько профессиональную, сколько личную. Он будет рыть носом землю, пока не достанет Корина. Пока остается хотя бы один шанс из миллиона, Фрэнк Коллинз будет продолжать игру. А шансов у него значительно больше. При таких шансах игроки не встают из-за стола.

Корин вернулся в ванную и извлек из кармана своей рубашки намокшие, расползающиеся банкноты. Он положил их на стол, а взамен взял две пятидесятифунтовые бумажки. Когда его деньги высохнут, они станут вполне платежеспособными.

Он нашел фломастер и написал на бумажной салфетке: "Дорогой сэр! Я знаменитый грабитель банков. Непредвиденные обстоятельства вынудили меня воспользоваться Вашим гардеробом, но никакого другого ущерба я Вам не причинил. Прошу Вас не поднимать шума и не беспокоить понапрасну полицию. "Звезда Британии" не так велика, чтобы мне было трудно присматривать за Вами, но Вы удивитесь, если узнаете, что не так велика и сама Британия. Благодарю. Искренне Ваш Джон Диллинджер."