– Космос есть космос, - это замечание принца не внесло ясности, и Боар ждал, что за ним последует.
– Бывает всякое. Аварии, столкновения с космическими объектами, пираты, наконец...

– Последнее меня мало беспокоит, - заявил капитан.
– Никакие пираты не осмелятся напасть на военный корабль, даже если пронюхают о деньгах. Не родились ещё такие безумцы, чтобы...

Принц жестом остановил Боара.

– Да и меня не слишком волнуют пираты, - признался он.
– Я говорю о нештатных ситуациях как таковых - о ситуациях, всерьёз угрожающих жизни и здоровью личного состава, когда рядом нет других кораблей и неоткуда ждать помощи. Хочу, чтобы вы помнили - я могу выделить ещё сколько угодно денег, построить сколько угодно кораблей даже помимо страховых компаний, но увы, я бессилен вернуть и одну жизнь...

Глубинный смысл этих напутствий по-прежнему ускользал от капитана. То, о чём говорил Эккер Сол, было общим местом и полностью соответствовало принципам военной этики стрэглов. Например, оставление корабля в бою вовсе не покрывало командира несмываемым позором, если было предпринято в безвыходном положении ради спасения жизни новобранца, гражданского специалиста или пленного - кого угодно. К кораблям относились как к мёртвым механизмам, обладающим набором требуемых качеств и определенной стоимостью, а не как к святыням, которые следует защищать до последней капли крови. Конечно, в потере корабля никакой доблести не было, не говоря об ослаблении боевой мощи флота, и в ходе военных действий приходилось принимать порой далеко не этичные решения. Но война и мирное время - вещи очень разные. Случись на крейсере тяжёлая авария, Боару и в голову не пришло бы рисковать командой из-за гипотетического шанса спасти корабль и деньги. Капитан просто был иначе устроен, в противном случае он не был бы капитаном. Принц Эккер знал это... Так зачем ему понадобилось напоминать Боару о зафиксированных на уровне рефлексов истинах? И тем более странно было слышать подобное именно от Эккера Сола, совсем недавно готовившегося к большой войне. Почему вдруг преувеличенная забота о безопасности команды какого-то одного-единственного лёгкого крейсера?

Между тем тут и крылась разгадка, и будь капитан Боар лучшим психологом, нашёл бы её без труда. Муки раскаяния терзали принца. Он не мог простить себе несдержанности, едва не приведшей к жертвам, к катастрофе. Беседа с Боаром была для него чем-то вроде одного из актов искупления. Другие заключались в пожертвованиях на госпитали для инвалидов, в организации новых социальных служб и реанимации старых, задыхающихся без финансовых вливаний, в распоряжениях о строительстве бесплатных медицинских центров на всех четырёх материках, личных визитах к ветеранам прошлых кампаний... И многом, о чём не подозревал капитан Боар.

– Надеюсь, - продолжил свою линию Эккер Сол, прикоснувшись губами к краю бокала, - спасательные средства на вашем корабле в полном порядке.

– Безусловно, - подтвердил капитан.
– Спасательные шлюпки на испытаниях не раз доказали свою надёжность.

– У всех на памяти трагедия "Ариаста", где не хватило мест в шлюпках...

– Моя команда укомплектована по сокращенному расписанию мирного времени. Восемь старших офицеров, двенадцать младших и двадцать рядовых специалистов. В шлюпках сто десять мест.

– Что ж, капитан...
– принц встал, и Боар последовал его примеру. мне остаётся только пожелать вам счастливого пути.

– Благодарю вас, уэр Эккер.

Проводив Боара до дверей Синего Зала, принц направился на поиски Элис. Если вопрос с контрибуцией уладился гладко, то с непокорной девушкой возникли проблемы. Она и слышать не желала об условии Раша Холдо... Нужно снова попытаться уговорить её.

Эккер Сол застал принцессу в её любимой комнате. Девушка играла в джет-скрэддл, объёмную мозаику. Она лежала на спине в незримом гамаке, сплетённом из эластичных жгутов управляемого гравиполя, её пальцы перебирали кнопки маленького пульта. Треть потолка покрывали сложно сцепленные стереометрические голограммы - на такое обычно уходил не один час (на самом деле Элис, опередившая отца по дороге, просто включила запись старой игры).

– Эиау, - позвал принц.

Когда он называл её этим именем, она не сомневалась: разговор будет нелегкий. Поднявшись, Элис выключила игру и гамак. Потолок снова стал белым.

– Отец, если ты опять о том же, мой ответ прежний: нет, нет и нет! Я не вещь, чтобы откупиться мной от Раша Холдо. Да если бы я безумно любила его сына, и то не вышла бы замуж на таких условиях! А я с ним едва знакома...

Принц Эккер со вздохом сел в кресло.

– Это большая политика, дочь...

– Ну и что? Я не посол и не министр.

– Разве ты не хочешь помочь своему отцу?

– А разве из-за моего отказа Раш Холдо развяжет войну? Ответь честно развяжет?

– Теперь вряд ли, - признал Эккер после непродолжительных колебаний. не думаю. Так много уже сделано для мира... Не сумасшедший же он.

– Так в чём дело?

– Мир миру рознь... Напряженность в секторе сохранится, возможно, она со временем возрастёт. А ты смогла бы влиять на позицию Холдо изнутри, в принципе исключить вероятность войны в будущем!

Обойдя кресло Эккера, принцесса обняла отца за шею.

– Не обольщайся. У меня нет никаких дипломатических способностей. Какая-нибудь другая - сильная, хитрая - сумела бы. А я - нет. Я стану игрушкой Раша Холдо и его сына, экспонатом для доказательства их могущества.

– Ну, вот что, - раздраженно сказал принц.
– Тобой не торгуют и не отправляют тебя в изгнание. Но тебе не повезло, ты не простая девушка, ты родилась принцессой. А это, кроме привилегий, означает и ответственность. Да, да! Я не свободен, и ты не свободна. Такими мы родились, этого бремени нам не сбросить. Но это бремя избранных, Эиау! Словом, капитан Боар отправляется на Кридл и везёт не только деньги, но и сообщение о твоём согласии.