— У тебя красивое сердце, Серена.

Серена улыбается.

— Спасибо.

— Мне будет четыре через две недели, — гордо заявляет Хейвен. — Придешь ко мне на вечеринку?

— Ох? — Серена точно этого не ожидала. — Я бы хотела. Утром мы обсудим это с твоим папой, хорошо?

Хейвен переворачивается, загребая игрушку кролика под мышку.

— Спокойной ночи, Серена.

— Спокойной ночи, милая.

Прижимая руку к груди, Серена на цыпочках выходит из комнаты Хейвен.

Закрыв за собой дверь, она подходит ко мне.

— Наблюдаешь за нами? — шепчет она.

— Конечно. И это было чертовски восхитительно. Ты с ней отлично ладишь.

Серена поднимает свои нежные пальцы к ключице и борется с довольной улыбкой.

— Спасибо, но, для справки, я не пыталась произвести на тебя впечатление.

Правильно.

Мы идем по коридору бок о бок, Серена потягивается и поднимает руки над головой. Весь вечер Хейвен заваливала Серену вопросами. Она хотела сидеть около Серены. Говорить с ней о пони и Барби. Это были два горошка в очень странном маленьком стручке, и я солгал бы, если бы сказал, что это не заставило меня взглянуть на эту испорченную американскую принцессу в совершенно новом свете.

— Ты любишь детей? — спрашиваю я, когда мы доходим до кухни.

— Это неожиданный вопрос. И да. — Она хватает сумку и достает телефон. — Все время забываю, что сейчас я могу использовать эту штуку.

Я пробегаюсь взглядом по утренней почте, перелистывая мусор и счета, сортирую и складываю.

— Пять пропущенных звонков. — Пальцами она быстро нажимает на экран. — И три голосовых сообщения... все от Эудоры.

Я поднимаю взгляд, наблюдая за происходящей с ней метаморфозой — она угасает, когда прослушивает сообщения. Через минуту Серена вешает трубку и кладет телефон на стол.

— Хорошо. — Она прочищает горло. — Сегодня Эудору отправили в неоплачиваемый отпуск.

— За что? — Я никогда особо не интересовался этой старой сукой, но мне очень не хочется слышать о том, что кто-то может потерять работу.

— По-видимому, Вероника наведалась в Белькур с доктором Ротбартом и не слишком обрадовалась моему отъезду. — Серена скрещивает руки на груди и прищуривается. — Нужно будет завтра позвонить Эудоре и посмотреть, смогу ли я вытянуть из нее больше информации.

— В постановлении суда ничего не говорится о том, что ты должна жить в Белькуре.

— Я знаю.

— Не вина Эудоры, что ты ушла.

— Я думаю, Вероника ожидала, что Эудора будет лучше меня контролировать. — Серена пробегает ладонью по прохладной мраморной стойке. — И она вроде как справлялась. Пока я не перестала принимать лекарства.

— Когда ты перестала?

— Неделю назад. — Ее смелые голубые глаза встречаются с моими. — Я не могла ничего делать целыми днями, кроме как глотать ненужные таблетки. Я так поступала, Дерек. Я только спала. Постоянно чувствовала себя вымотанной. И онемевшей. Все из-за них. Я уверена, эти лекарства прекрасно помогают людям, которые в них нуждаются, но они действительно портили мне настроение. Смешно, но сначала я верила, что нуждаюсь в них. Я просто хотела перестать чувствовать на время...

— Доктор Ротбарт прописал их?

— Да.

— И ты подозреваешь, что он работает на Веронику?

— Точно.

Я откладываю свою почту в сторону и наклоняюсь над островком.

— Завтра утром мы назначим тебе встречу с врачом в Рикстон Фоллс. После того как все прояснится, я подам прошение о прекращении опеки.

Розовые губы Серены размыкаются, на лице появляется надежда.

— В самом деле?

— Очевидно, что ты в своем уме. Никто не может этого отрицать.

— Так просто, и все закончится? А что с Вероникой? И ложью?

— Это отдельная тема. Пока давай сосредоточимся на отмене опекунства. Это, на мой взгляд, совершенно не нужно тебе, и это была не более чем уловка Вероники, которая будет иметь неприятные последствия.

— Правда. Единственная причина, по которой она подала в суд, в первую очередь, чтобы она могла контролировать мои финансы. — Серена убирает рыжие локоны с шеи, собирает их в ладонь и перебрасывает через плечо. — В любом случае, я скоро покину тебя, Дерек. Я ценю все, что ты делаешь. Сомневаюсь, что любой другой адвокат пошел бы на такое для меня. — Она встает со своего места с табурета.

— Идешь спать?

— Да.

— Ты устала?

— На самом деле, нет.

— Я тоже. — У меня пересохло в горле. Я знаю, что делаю. Я знаю, к чему это приведет. И я уверен, черт возьми, что хочу этого. — Хочешь выпить? Я собираюсь выпить пива, и я бы не хотел, чтобы ты думала, что у меня проблемы, потому что я пью один.

— Хм. Манипуляция.

— Аргументация, — пытаюсь убедить ее полуулыбкой.

— Без разницы.

Наши взгляды встречаются через островок, и она вздыхает.