Ее вопрос — это тест. В этом я уверена.

— Мне хватает свежего воздуха, — говорю я. — Было бы неплохо иметь машину. Знаешь, чтобы я могла иногда покидать территорию поместья.

— О, любовь моя, это не очень хорошая идея. Доктор Ротбарт не хочет, чтобы ты садилась за руль, пока ты принимаешь лекарства. Для этого у тебя есть водитель. Если хочешь уехать, просто позвони Джеймсону, и он заберет тебя.

— Он в двух часах езды, и он твой водитель, и ты используешь его каждый день.

— Тогда мы наймем для тебя нового водителя. — Вероника приподнимает бровь, указывая шеф-повару на внутренний дворик. — Ты давно живешь в городе. Вождение, на самом деле, не сильная твоя сторона. Оставь это профессионалам, хорошо? Это то, что «Рэндаллс» делает лучше всего.

— Я позавтракаю у себя, — говорю я Беттине. Повернувшись на каблуках, я, не теряя времени, направляюсь к лестнице.

— Серена, не уходи от меня, — говорит Вероника за моей спиной. Я не слышу ее шагов. И она не преследует меня. Это не ее стиль. — Доктор Ротбарт заедет на этой неделе, чтобы провести еще один тест. Не похоже, что тебе становится лучше.

Я слышу, как она выкрикивает такие слова, как «чрезмерно эмоциональная», «неловкость для семьи» и «неприемлемое, нерациональное поведение». И я позволяю ей сказать то, что она должна сказать. Очень скоро я уйду. Я докажу ей, что она неправа. Покажу ей, кто преступник. И все это станет плохим воспоминанием.

Я взбираюсь вверх по лестнице и направляюсь в свою тюремную камеру, хлопнув дверью позади себя, как испорченная принцесса, и, черт возьми, целых две секунды я чувствую себя прекрасно.

Мгновение спустя мое сердце замирает, когда я вижу личную помощницу Вероники, Джулию, роющуюся в моих ящиках.

— Какого черта ты делаешь? — Я подбегаю к ней, сжимаю ее запястье и выдергиваю чужую руку из своих вещей.

Она замирает на месте. Как олень в свете фар.

— Мне очень жаль, Серена.

— Я спрашиваю тебя еще раз. — Я отпускаю ее, скрещивая руки на груди. — Что. Ты. Делаешь?

С ее губ слетает испуганный писк, и она смотрит на дверь.

— Ты не уйдешь из моей комнаты, пока не ответишь, Джулия. — Я блокирую ее взгляд на дверь. — Это совершенно неуместно. Вероника знает, что ты здесь?

Ее взгляд говорит мне все, что нужно знать. Все, что я подозревала.

— Она приказала тебе это сделать, — говорю я.

— Пожалуйста, — говорит Джулия. — Отпусти меня. Я не хочу в этом участвовать.

— Что ты искала? — спрашиваю я.

Джулия качает головой.

— Пожалуйста, не поступай так со мной, Серена. Я делала только то, что мне сказали. Я не могу потерять работу.

— Не потеряешь, — говорю я. — Просто ответь мне.

— Таблетки, — выпаливает она, ее лицо становится пунцовым. — Я должна была проверить, не прячешь ли ты таблетки. Вероника беспокоилась, что ты их копишь, чтобы навредить себе.

Я сжимаю кулаки. Достаточно лжи и иллюзий.

Это должно закончиться.

Это продолжается достаточно долго и зашло слишком далеко.

Мне нужно выбраться отсюда, даже в этот Рикстон, где бы он ни был, как предложил Дерек.

— Уходи, — говорю я сквозь сжатые зубы. — И я надеюсь, что больше никогда тебя здесь не поймаю.

Дерек

В среду, опираясь на стол Глэдис, я подаю ей бумаги с информацией об установке спутникового интернета.

— Что это? — спрашивает она.

— Спутниковый интернет «Хортон», — говорю я. — Мне нужно, чтобы ты позвонила и запросила экстренную установку в поместье Белькур.

— А я имею на это право? — Она подталкивает свои очки кверху своего неровного носа и читает мелкий шрифт.

— Как финансовый опекун и советник Серены Рэндалл, я разрешаю тебе это сделать.

Она берет трубку, прикладывает ее к уху и просматривает номер из восьми цифр на бумаге.

Подняв портфель, я прохожу в кабинет своего отца и здороваюсь. Он перемешивает свой кофе, как обычно делает в этот час. Я жду, пока он закончит. Он должен получить точное соотношение сахара к сливкам и кофе.

— Сын. Доброе утро, — говорит он, отпивая глоток и кивая, убедившись, что вкус ему по душе. — Хорошие выходные?

— Да, — говорю я. — В субботу я встретился с Сереной Рэндалл.

Он морщится.

— В субботу? Почему ты это сделал?

— В пятницу она не могла долго говорить, — отвечаю я. — И еще я провел небольшое исследование по делу в пятницу вечером. У меня возникли вопросы. Хотелось познакомиться с ней получше.

Отец вздыхает, разглаживая ладонью свой клетчатый галстук, и наклоняется, чтобы сесть. Линии по бокам губ глубоко изогнуты, он смотрит вдаль. Я видел этот взгляд раньше. Он слишком много о чем-то думает.