Свист воздуха покидает его, когда он хватает меня за волосы.

— Господи, детка, — парень держит меня неподвижно, пока трахает мой рот. Я стону рядом с ним, возбуждаясь от этого сильнее, чем думала. Затем он откидывает мою голову назад, поднимает меня и делает то, о чем я, по его словам, пожалею.

Он трахает меня. Жёстко и быстро. Так красиво, что мне приходится сдерживать слёзы, когда он смотрит мне в глаза, и я вижу его. Я вижу, что он пытался скрыть, что боялся показать мне. Я так сильно этого хотела. Я хочу, чтобы он показал мне, что он чувствует; я хочу забрать часть этой боли. И если я получаю от этого самое изысканное удовольствие, то это беспроигрышный вариант.

Я выкрикиваю его имя, и он опустошает себя внутри меня. Хотя он только что прижал меня к стене, я никогда в жизни не чувствовала себя более любимой.

Глава 18

Вон

Её насытившееся тело становится тяжелее, и я крепче прижимаю её к себе.

— Ты в порядке?

— Ммммммм.

Я сбрасываю джинсы и иду в ванную, где сажаю её на стойку, а затем включаю воду в душе. Когда становится теплее, я отодвигаю занавеску и вхожу.

— Идёшь?

Губы Рейн приподнимаются в улыбке, она спрыгивает со стойки и присоединяется ко мне. Как только она ступает в ванну, она кричит.

— Срань господня, как холодно!

Я разворачиваюсь, и вода бьёт в меня.

— Извини, — я поворачиваю ручку, чтобы сделать её горячее. — Ну вот, лучше?

Она суёт руку под воду.

— Нет. Это ещё даже не тепло.

— Насколько же горячо ты хочешь?

— Чтобы было жарко, — Рейн наклоняется ко мне и крутит кран.

Вода переходит от теплой к кипятку, и я шиплю, когда струи обжигают спину.

— Господи, женщина.

Она переворачивает нас так, что теперь она одна под водой.

— О, это прекрасно.

— Прекрасно? — «Вода просто кипяток!»

Её смех заполняет небольшое пространство, и она поворачивает ручку на долю сантиметра.

— Ну вот, так лучше?

Это не имеет ни малейшего значения, но если ей удобно, то мне придётся просто терпеть.

— Конечно.

Она усмехается и ещё немного поворачивает кран.

— Это самое лучшее, что могу предложить.

— Ты ошибаешься, — я обнимаю её и целую в улыбающиеся губы, затем прячу голову между её грудей, держась изо всех сил. — Вот самое лучшее, что может быть, — я сгибаю руки, чтобы подчеркнуть свою мысль. Она, вот это, мы вместе, мои руки вокруг неё, — это лучшее, что есть в мире.

Когда пар начинает заполнять ванную комнату, её вес на мне становится ещё тяжелее, когда она расслабляется.

Я не хочу поднимать этот вопрос, но я должен знать.

— Я был слишком груб?

— Нет, — тут же отвечает она. — Нисколько.

Напряжение в моих плечах спадает, и я целую Рейн в макушку. Мы, наконец, делаем то, для чего предназначен душ, и моемся. Я выхожу первым и протягиваю ей полотенце.

— Можно мне надеть рубашку?

— Я бы предпочёл, чтобы ты разгуливала голышом.

Рейн смеётся и толкает меня, когда выходит и направляется в мою комнату.

— Второй ящик.

Она хватает рубашку и выходит, пока я одеваюсь. Когда я заканчиваю, она уже сидит на диване.

— Чего хотели те мужики?

— Как всё прошло сегодня?

— Я ушла, посидела только на церемонии и ушла.

Поскольку я хотел быть здесь для неё, когда всё закончится, я перенёс свои встречи на сегодня.

— Но почему? — мне показалось, что она пришла слишком рано.

— Я хотела тебя видеть, — пожимает она плечами. — Когда я с тобой, кажется, что всё остальное просто исчезает.

Прислонившись к арке, я киваю в знак согласия.

— То же самое и с тобой.

— Кто были те парни?

Чёрт. Я надеялся, что она забудет об этом. Хотя, если из-за какого-то мужика, ты попадаешь за решетку, полагаю, это не так-то легко забыть.

— Мы выросли через дорогу друг от друга. В долине.

Её глаза расширяются, как я и ожидал. Она не знала, что человек, которому она призналась в любви, — это отброс из долины.

— Как ты можешь себе представить, у меня с ними связаны не самые лучшие воспоминания.

— Я понятия не имела, Вон. Я имею в виду, что то, что ты вырос там, не означает, что у тебя автоматически было дерьмовое воспитание.

Мне нравится, что она такая наивная.

— Да, это так, детка. Я кричал не на них, а на ситуацию.