Я смотрю мимо него, а когда захожу внутрь, роняю цветы на кухонный стол.

— Рейн, — я зову её по имени, когда вижу, что она сидит на диване рядом с женщиной, которую я тоже никогда раньше не видел.

Она поднимает глаза, и прежде чем начинает что-либо говорить, я понимаю, кто эти люди. Просто не знаю, зачем они здесь. Есть некоторая назревающая вероятность, но я правда чертовски надеюсь, что ошибаюсь. Останавливаюсь в конце дивана и сажусь перед ней на корточки.

— Ты в порядке?

Её глаза рассказывают историю, которую не произносит рот, и как бы сильно я этого не хотел, знаю, что должен дать ей знать, что я здесь, несмотря ни на что. Знаю, что это то, что ей нужно.

— Всё в порядке. Ты можешь мне сказать.

— Они нашли его, — вскрикивает она. Её плечи трясутся, а слёзы текут из глаз, подобно переполненной реке. Женщина, которая, как я предполагаю, является матерью Брайана, притягивает Рейн к себе.

Мой желудок сжимается, и я с трудом встаю, но каким-то образом набираюсь сил, чтобы сделать это. Не смогу выйти отсюда с высоко поднятой головой, если буду ползти. Рейн даже не замечает, как я ухожу, и отец Брайана хлопает меня по плечу, когда я подхожу к двери.

Я отмахиваюсь от него.

— Не прикасайтесь ко мне.

— Мне жаль, сынок. Я…

— Я не ваш грёбаный сын.

Я захлопываю за собой дверь и едва не спотыкаюсь о собственные ноги, добираясь до машины. Не хочу возвращаться домой. Там я увижу скомканные простыни, оставленные на кровати после того, как она была на них сегодня. Где я всё ещё буду чувствовать её сладкий аромат. Чёрт!

Прежде чем осознаю, куда иду, я снова оказываюсь в долине перед домом моего детства. На этот раз жалюзи всё ещё открыты, и мимо проходит мужчина. Моя мама идёт прямо за ним, и как раз перед тем, как они скрываются из виду, он поворачивается и целует её. Фантазии. Она нашла замену отчиму, но так и не смогла поговорить с собственным сыном.

Не знаю, какого хрена я сюда пришёл. Я сказал себе, что она для меня мертва. Но закрепилось ли это? У неё своя жизнь, пусть и дерьмовая, а мне нужно жить дальше. Так же, как я думал, что уже делаю.

Если бы не был так зол сейчас, я бы рассмеялся над иронией судьбы. Но в этом нет ничего смешного. Во всём этом нет ничего смешного.

Глава 15

Рейн

— Значит, всё наконец закончилось, не так ли? — спрашиваю я Кристен.

— Да, милая, это так.

Когда я позволяю этим словам впитаться, ко мне начинает возвращаться некоторая ясность. Я отстраняюсь от неё, вытираю глаза и смотрю туда, где только что был Вон.

— Куда он делся?

— Он ушел, — отвечает Аарон на мой вопрос.

Мой мозг работает над тем, чтобы привыкнуть к реальности.

— Дерьмо. Мне нужно с ним поговорить.

Я начинаю подниматься, но Кристен хватает меня за руку.

— Подожди, почему бы тебе не успокоиться, прежде чем ты решишь уйти? Ты расстроена, и я не хочу, чтобы ты вела машину в таком состоянии.

Аарон протягивает мне новую коробку бумажных салфеток.

— Она права.

— Я знаю, — я беру салфетку из коробки и комкаю её в руке. — Ты можешь записать свои планы на поминальную службу? Я знаю, что ты говорила мне, но я уже забыла.

— Конечно, — отвечает Кристен.

— Я сделаю это, — Аарон идёт на кухню и роется в моём ящике в поисках бумаги и ручки.

Чувствуя, что мне нужно предложить помощь, я говорю Кристен:

— Дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится от меня. Фотографии, помощь в организации или что-то ещё.

— Ты же знаешь, что так и будет. Мне бы очень хотелось, чтобы ты нашла несколько фотографий. И, может быть, мы приготовим еду для поминок потом.

— Ладно, конечно.

— Дай мне знать, если у тебя есть подходящие фотографии.

— Окей.

Она сжимает моё колено, прежде чем встать.

— Это трудно, но это то завершение, в котором мы все нуждались, Рейн.

— Я знаю, что это так.

Я провожаю их обоих до двери, и как только она закрывается, я иду в ванную и включаю воду. Раздеваясь, я позволяю одежде соскользнуть с моего тела и оставляю её лежать лужицами на полу, затем шагаю в ванну, ожидая, пока вода не согреет меня. Теперь, когда я одна, я действительно могу поплакать. Моё дыхание прерывается, и почти вой вырывается из моего сердца и изо рта, когда я выпускаю агонию, которую держала в себе в течение двух лет.

Как в пароварке, крышка отскакивает, и пар выходит, только со мной это всё вина, печаль и потеря. Все слёзы, которые я проливала раньше, ничто по сравнению с этим. Мне надоело плакать. Надоело так жить, но на этот раз всё по-другому. Это чёртов всхлипывающий праздник облегчения.

Когда через двадцать минут я выхожу с мокрой головой и сухими глазами, я быстро одеваюсь и хватаю свою сумочку. Мне нужно увидеться с Воном. Мне нужно его увидеть. Проходя через кухню, я вижу букет цветов от Вона и сразу же чувствую себя ещё более дерьмово, потому что я должна была приготовить ему ужин. Мы должны были провести некоторое время наедине, чтобы лучше узнать друг друга.