Знаю, что у него классный час, поэтому, когда звонит звонок, я пробиваюсь сквозь толпу детей, чтобы войти в его класс.

— Привет, — окликаю я его.

Он поднимает голову и машет мне рукой.

— Что ты здесь делаешь? — Кеннеди встаёт и обнимает меня, а затем опирается бедром о край своего поцарапанного подобия стола. — Как прошло твоё свидание?

— Отвратительно.

Я отодвигаю пюпитр и сажусь на пластиковый стул (Прим. Пюпитр (фр. pupitre, от лат. pulpitum — дощатый помост) — подставка для нот, а также настольная подставка для книг, тетрадей).

— Что? Почему?

Я вновь переживаю ту ночь и пытаюсь вспомнить подробности всего, что произошло. Так же, как делала это в течение последних двенадцати часов. Я всё пытаюсь понять, что же сделала не так.

— Это из-за платья? Этого не могло быть. Вон сказал мне о том, как сильно хотел показать, сколь прекрасно, по его мнению, я выгляжу.

Кенни смеётся.

— Он сказал «прекрасно»? Типа, «детка, ты так прекрасна»? — он повышает голос и щёлкает пальцами.

Я закатываю глаза.

— Он смеялся, потому что я сказала что-то о том, что со мной всё в порядке, например, я не против чего-либо на ужин. И даже тогда он вёл себя как джентльмен, честно говоря, он был более вежлив, чем я полагала, — что мне одновременно нравилось и вызывало ненависть, потому что, как бы сильно я ни хотела, чтобы он обращался со мной как с леди, я хочу, чтобы он взял меня силой, как желанную женщину.

Кенни приподнимается, садится на стол и скрещивает руки на груди.

— Куда, ты говорила, вы ходили ужинать?

Не хочу, чтобы Кенни думал, что Вон был скуп или что-то в этом роде.

— Серьёзно, как я уже сказала, меня не волновало, что он ничего не планировал. Мне действительно это симпатизирует. Вот такой он парень, и мне это очень нравится. Не было той неловкости, что испытываешь на первом свидании, понимаешь?

— Да, именно так было с Брэдом. Так почему же вы оказались в местечке под названием Хибачи?

— Ну, итальянский ресторанчик почему-то закрыли, а морепродукты никто из нас не любит, особенно отвратительные рыбные фри, мимо которых мы проезжали и куда Брайан водил меня. И я сказала ему, что в других местах нас всегда плохо обслуживали.

— Хорошо. И когда вы добрались до Хибачи, ты сказала, что всё в порядке. О чём вы, ребята, разговаривали?

— Эм. Ну. Разговор был не слишком долгий. Мы поговорили о том, что я не умею обращаться с ножом, и он поцеловал этот шрам, — поднимаю указательный палец на правой руке. — Помнишь, когда я его получила? В рождественский сочельник.

— Да. Это было очень давно.

— Да. Брайну пришлось отвезти меня в больницу.

Он поднимает бровь.

— И ты рассказала об этом Вону?

— О чём?

— О том, что Брайан отвёз тебя в больницу?

— Да…

— О, Рейн, — Кенни подходит и садится на стул рядом со мной. — Сколько раз ты говорила о Брайане прошлой ночью?

Я морщу нос, когда путешествую сквозь события прошлой ночи.

— Парочку, кажется, — концерт, рыбные фри, шрам. — Чёрт, — бормочу я. Ресторан. — О Боже мой! — я вскакиваю со стула и чуть не опрокидываю пюпитр. — Да что со мной такое?

— Расслабься, — он хватает меня за руки. — Всё будет хорошо. Тебе нужно понять, как ты собираешься прекратить это делать, а ему придётся принять эту часть твоей жизни.

Я пытаюсь вспомнить выражение его лица, и подавал ли он мне какие-либо знаки того, что был расстроен мной. И у меня ничего не получается. Опять же, он был безупречным джентльменом, а я идиоткой.

— Мне нужно с ним поговорить. Я должна извиниться.

Не давая Кенни шанса ответить, я вырываю свои руки из его и бросаюсь к своей машине. Набираю номер Вона, и он отвечает на втором гудке.

— Где ты?

— Дома, а что? — его сонный голос так чертовски сексуален.

— Мне нужно с тобой поговорить.

— Всё в порядке?

— Нет.

— Что случилось? Где ты?

Боже. Даже после того, как я постоянно упоминала своего бывшего на нашем первом официальном свидании, его беспокойство — это последнее, что я ожидала.

— Мне просто нужно тебя увидеть. А где ты живёшь?

— Знаешь, где находится художественная галерея?

— Да.

— Я живу в студии над ней. Заходи со стороны Шестой улицы.

— Окей, — я вешаю трубку и разворачиваю машину путём резкого разворота, чуть не получив при этом перелом грудины.