Девушка удивленно уставилась в его глаза. Единственную часть тела не скрытую мраком одежды.

— Даже не знаю… Запрос у вас очень уж странный, — она отвернулась к монитору ноутбука и с задумчивым видом начала листать хозяйские предложения по арендным квартирам, — О, есть одна. Я даже помню этот дивный объект. Когда то случайно попала в эту квартиру и бежала домой, словно за мной гнались тараканы из нее. Так…как раз снова съехали несчастные жильцы. Не выдержали.

— Что в ней заебистого? Такого, чтоб волосы на входе дыбом встали? — оживился Платон и подался ближе к столу.

— О, ну тут все…полный треш. Четыре комнаты. Ремонт был выполнен лет сорок назад. Стены ободраны и заляпаны штукатуркой. Видно арендаторы пытались своими силами заделать щели, чтоб тараканы не ползали. Последними жили вьетнамцы. Они занимались обменом валют на соседнем промтоварном рынке. Прекрасная компания из шести семей с детьми. Кухня соответственно вся в рыбьем жире и тухлых яйцах. А на балконе спал их дед. Он был лежачий больной. Они когда бежали из этой квартиры, не выдержав до конца месяца, так и оставили его койку и капельницы. А пол усеян сломанными шприцами. Впринципи, можно представить, будто это был наркопритон…Скажите честно, это вам для съемки фильма надо? — риэлторша потянулась через стол и коснулась руки Платона, что спокойно покоилась на столе.

— Нет. Хочу свою девушку порадовать большей квартирой. А то мы не помещаемся в двушке… У нас детей трое. Как раз надо три детские и мастер спальня для нас, чтоб четвертого заделать. Ну, вы понимаете, о чем я, — и он ей подмигнул.

Несчастная девушка резко отдернула руку, словно обожглась и достала договор. Спрятала ошарашенные глаза в листки бумаги.

— Придется заплатить за два месяца и деньги никто не вернет, если не выдержите и съедете раньше, — строже добавила она, потеряв нотки кокетства в голосе.

— Конечно, сколько? — Платон достал из рюкзака портмоне Guess.

У девушки явно происходил взрыв в мозгу. Мужчина точно держится уверенно, хоть и странно выглядит в своей черной маске. Но она опытным взглядом уже давно определяла, где есть власть, а где ей и не пахнет. Все его движения, жесты. Уверенного самца, наглого и богатого.

Риэлторша вздохнула. Неужели первое впечатление оказалось ошибочно?! Теряет хватку. Надо чаще в бар выбираться и снимать мужиков, а то скоро на каждого бомжа будет думать, что он олигарх.

— Двести сорок долларов по курсу, — проговорила она расстроенно. Жаль, что этот Самойлов не заезжий олигарх…

— Это…? — он удивленно приподнял бровь.

— Это всего. За два месяца.

— Круто, — протянул Платон.

Это что ж за гребанную дыру он снял за сто двадцать долларов в месяц!

И тут же усмехнулся, вспомнив охуевшую сучку Лили. Ей точно понравится!

— Мне уже ключи надо, — сказал Платон и положил на стол триста долларов.

Девчуля резво порылась в столе и достала три длинных амбарных ключа. Кажется, они тоже были в рыбьем жиру, потому что она их сразу брезгливо отшвырнула на стол.

Мужчина взял их и закинул в боковой карман рюкзака.

— Адрес? — вспомнил он последнее, что его интересовало в этой конторе.

Риэлторша написала на листике и с опаской протянула ему лоскуток бумаги.

— Только ради вас сделаю исключение. Если в течении трех дней передумаете, верну деньги, — упадническим голосом произнесла она.

Платон усмехнулся под своей маской.

— Не надо. И сдачу оставь себе.

И вышел довольный удачной сделкой.

На улице глянул на координаты квартиры. Даже у него вырвалось обреченно — восхищенное — Пиздец!

Лили.

Я уснула с трудом. Пришлось выпить снотворное. Тревожные сны не давали покоя. Несколько раз я просыпалась среди ночи и смотрела в потолок.

Думать о своей горемычной судьбе надоело. Но мысли упорно не хотели покидать голову.

К трем часам ночи или уже утра, я снова проснулась.

Меня привлекла возня на улице, шорох и звук мотора, который я даже на Луне узнаю.

Это ведь завелась моя тачка. Мой любимый Порше.

Я резко вскочила с кровати и подбежала к окну.

Неужели папа решил прокатиться среди ночи?!

И почему на моей машине?

У них с мамой свои автомобили. Что за бред.

Тревожное предчувствие мандражем отдалось в руках и под ребрами. А когда я увидела, как из гаража выехала моя машинка и медленно вырулила на дорогу, я истошно закричала