Перед тем, как выйти из квартиры, Катя, спохватившись, заглянула в зеркало, ожидая увидеть там кровавую маску вместо лица. Ее ожидало приятное разочарование: к синяку на челюсти добавились ободранная щека и слегка припухшая верхняя губа.

С омерзением стерев носовым платком капли чужой крови со лба и щек и приведя в порядок прическу. Катя решила, что, хотя победа на конкурсе красоты ей не грозит, но и тыкать в нее пальцами на улице никто не станет. Она швырнула испачканный платок на пол и шагнула к двери, но Валера преградил ей дорогу.

— Не спеши, — сказал он. — Переодеться ты разве не хочешь?

Катя опустила глаза и вздрогнула. Ее одежде досталось куда больше, чем лицу. Она выглядела именно так, как должна выглядеть одежда человека, который одержал победу в кровавой драке, размозжив топором голову своего противника — не больше и не меньше. Она беспомощно посмотрела в сторону комнаты — все ее вещи остались там. Перехватив ее взгляд, Валера понимающе покивал головой, быстро взглянул на часы и сказал:

— Ладно. Так или иначе, марафет наводить некогда.

Он одним движением освободился от своего огромного плаща и совсем уже собрался набросить его Кате на плечи, но остановился, потому что Катя непроизвольно хихикнула: если она в рваной и перепачканной кровью одежде производила странное впечатление, то Валера в своих застиранных джинсах и длинном свободном свитере из числа тех, что так любимы людьми творческих профессий и молодыми неформалами, смотрелся бы вполне обычно, если бы не тяжелый армейский бронежилет.

— Вот черт, — немного смущенно сказал Валера. — Верно мама говорила: ленивый дважды делает...

Он сунул плащ Кате и, быстро сняв бронежилет, бросил его под ноги. Сдернув через голову свой бесформенный свитер, он нацепил бронежилет на голое тело, на минуту сделавшись похожим на этакого акклиматизированного в наших широтах Рэмбо, а поверх бронежилета натянул свитер.

— Я готов, — сказал он. — Ну, чего ты стоишь? Надевай плащ, и пошли.

Пока Катя путалась в оказавшемся неожиданно тяжелым плаще, он нагнулся, подобрал выпавший из Катиной руки пистолет, брезгливо обтер окровавленную рукоятку валявшимся рядом носовым платком и затолкал пистолет за пояс джинсов, прикрыв его свитером. Катя тем временем разобралась с рукавами. Правый карман плаща ощутимо оттягивало что-то компактное, но очень увесистое. Катя сунула в карман руку, и пальцы сразу же нащупали холодную рубчатую рукоять. Она вскинула глаза на Валеру — тот смотрел на нее и едва заметно улыбался самыми уголками губ.

— Отдать? — спросила Катя.

— Не обязательно, — ответил он, открывая дверь и осторожно выглядывая наружу. — Фантастика! Похоже, на ваше побоище и впрямь никто не обратил внимания. Какой хороший подъезд! Ты не знаешь здесь какого-нибудь богатенького Буратино?

— А ты что же, вроде кота Базилио? — спросила Катя.

— А ты думала, что я Бэтмэн? — вопросом на вопрос ответил он.

Уходя, Катя привычным жестом забросила на плечо ремень кофра и зачем-то заперла дверь на ключ, хотя очень смутно представляла себе, когда и при каких обстоятельствах сможет сюда вернуться. Пока, по крайней мере, у нее такого желания не возникало. Снаружи дверь ее квартиры выглядела вполне мирно и благопристойно — обыкновенная, давно нуждавшаяся в покраске дверь с одиноким стандартным замком и протертым половичком у порога. Кате она сейчас казалась волшебной дверцей в какую-то злую сказку: открой ее, и прямо с заплеванной лестничной площадки попадешь в заколдованный лес, полный дикого зверья и свирепых каннибалов с клыками до пояса. Она подбросила на здоровой ладони ключи и, кряхтя, засунула их в карман джинсов, с трудом отыскав его под своим балахоном. Сзади лязгнули, открываясь, дверцы подошедшего лифта, и Валера деликатно подергал ее за рукав.

— Поехали, — сказал он.

— Поехали, — вздохнула Катя и, прихрамывая, вошла в лифт.

Тесная кабина толчками пошла вниз, над головой тихо повизгивал трос. Под ногами опять плескалась лужа — снова кто-то не добежал до туалета. Впрочем, по сравнению с тем, что сейчас творилось в Катиной квартире, это был сущий пустяк, не стоивший ровным счетом никакого внимания, и Катя лишь приподняла полы непомерно длинного плаща, чтобы не намокли.

— А почему ты ходишь в таком плаще? — спросила она.

Ее спутник пожал плечами.

— Ничего лучшего под рукой не оказалось. Я, знаешь ли, не держу гардероба. Покупаю тряпки тогда, когда старые снашиваются. А тут вышло так, что моя куртка сносилась... э... несколько неожиданно. Это моего соседа плащ.

— Порвал?

— Куртку? Прострелили.

— А кто?

— А твой сегодняшний друг. Он ведь предлагал тебе расстаться друзьями?

— Угу. А как ты узнал? Вы что, знакомы?

— Знакомы? Ну, наверное, можно сказать и так. В общем, если бы не ты, убить его пришлось бы мне.

— Пришлось бы?..

— Именно.

Лифт остановился на первом этаже. Катя шагнула к дверям, но ее спутник грубо оттолкнул ее к стене и осторожно выглянул в коридор.

— Пошли, — сказал он, — все чисто.

Катя медлила: ей не нравилось подобное обращение, и, кроме того, она снова больно ударилась и без того ушибленным плечом. Я, наверное, действительно очень устала, подумала она, чувствуя, как на глаза неудержимо наворачиваются совершенно детские слезы.

Валера шагнул из лифта, но, почувствовав, что за ним никто не идет, обернулся.