— П...дюк, — пьяным голосом сказала ему Катя и уронила трубку. Белая пластмассовая трубка грохнулась о край столика и закачалась на шнуре. Катя увидела, что она густо перепачкана кровью, и вспомнила о своей руке.

— Перевязать, — сказала она вслух, — надо перевязать...

Держась рукой за стену, она побрела к ванной. Ладонь оставляла на обоях четкие кровавые отпечатки. До ванной она, однако, так и не дошла.

С лестничной площадки донесся шум подошедшего лифта, и сразу вслед за ним послышались медленные, осторожные шаги по кафельному полу, явно приближавшиеся к дверям ее квартиры.

— Боже, — прошептала Катя, — ну и дерьмо.

Она развернулась на сто восемьдесят градусов и пошла в залитую кровью комнату, более всего напоминающую декорацию к фильму ужасов. Она даже не торопилась — у нее не было сил торопиться.

— Ну и дерьмо, — бормотала она, как безумная, наклоняясь и поднимая отлетевший к стене пистолет, — вот так дерьмо. Что же это за дерьмовое дерьмо? Мамочка, мама, какое дерьмо!

До нее только сейчас дошло, что ее посетитель мог приехать не один.

Позади заскрипела осторожно открываемая дверь, и она резко обернулась на звук, двумя руками поднимая пистолет и моля Бога лишь об одном: только бы эта штуковина выстрелила, только бы выстрелила, больше мне ничего не нужно, господи...

Когда вновь прибывший шагнул через порог, она нажала на курок и почувствовала, как резко и зло подпрыгнул в руках пистолет. Оглушенная грохотом, почти ничего не соображая, Катя увидела, как вошедшего толчком отбросило к дверному косяку, и он, нелепо взмахнув руками, беспорядочной грудой рухнул на пол, путаясь в длинных полах своего невообразимого брезентового балахона. Тогда она уронила пистолет и заплакала.

— Черт побери, — не вставая, сказал вошедший, — вчера куртка, сегодня плащ... Сколько можно?

— Ты всегда так встречаешь гостей? — спросил вновь прибывший, легко поднимаясь на ноги. — Так ведь можно и убить кого-нибудь ненароком.

Он запустил руку в недра своего необъятного брезентового балахона и выставил наружу указательный палец, просунув его в простреленную Катей дырку. После этого он укоризненно поднял глаза на Катю и только теперь, кажется, заметил, в каком та состоянии.

— Виноват, — сказал он, — я, похоже, взял неверный тон. Что тут было — коррида?

Катя сползла спиной по стене и села на корточки, продолжая молча плакать с закрытыми глазами. Человек в брезентовом плаще некоторое время смотрел на нее, потом обвел взглядом прихожую, молча покачал головой и, хрустя осколками стекла, прошел в комнату. Остановившись на пороге, он осмотрелся, длинно присвистнул и, наклонившись, с натугой перевернул лежавший возле двери труп.

— Н-да, — сказал он, — зрелище не для нервных. Привет, Костик. Допрыгался, донжуан занюханный.

Мертвец смотрел в потолок и молчал. Его открытые глаза неприятно блестели сквозь прорези кровавой маски. Человек в плаще скользнул взглядом вдоль его тела, мимоходом отметив отрубленные пальцы, и поспешно от вернулся, увидев остальное. Еще немного постояв на пороге комнаты, он вернулся к Кате и, шурша брезентом, опустился перед ней на корточки.

— Покажи руку, — сказал он.

Когда она не отреагировала, незнакомец мягко, но уверенно взял ее за правое запястье и развернул кисть ладонью вверх.

— Скверно, — скривился он. — Что еще?

Катя пожала плечами.

Смешно наклонив голову на бок, незнакомец заглянул ей в лицо снизу и с шипением втянул в себя воздух через стиснутые зубы.

— Ясно, — сказал он. — Знакомое зрелище. Аптечка у тебя есть?

Катя мотнула головой в сторону ванной.

— Подожди, — сказал незнакомец, несильно тряхнув ее за плечо, — я сейчас.

Он прошел в ванную, и было слышно, как он там хлопает дверцами, роняет пузырьки и тихо матерится.

— Тоже мне, аптечка, — бормотал он, вытряхивая содержимое картонной коробки на крышку стиральной машины. — Лейкопластырь, лак для ногтей и просроченный аспирин... Так, а это что, йод? Ладно, сойдет для сельской местности... Неужели в этом доме бинта нету? Ага, есть все-таки...

Он вернулся, широко шагая, и снова присел перед Катей на корточки.

— Давай руку, — невнятно сказал он, зубами вынимая пробку из флакончика с йодом.

Катя отрицательно затрясла головой — она с детства боялась йода, и сейчас, несмотря на все, что с ней произошло, нашла в себе силы удивиться, откуда в ее аптечке взялась эта жгучая дрянь.

— Ну конечно, — сказал незнакомец, — этого и следовало ожидать. Давай руку, бестолочь, некогда мне с тобой! — строго прикрикнул он.

Катя всхлипнула и протянула руку. Незнакомец быстро и умело обработал ее и критически оглядел результат своих трудов.

— Пока сойдет, — сказал он. — В больницу бы тебя... И как это тебе удалось? — кивнул он в сторону комнаты.