Выбравшись из толкотни на конной ярмарке, Сэм вскочил в седло и устремился сквозь людской поток вон из города. Как же много людей шло по дороге! Рабочие, крестьяне, торговцы, целые семьи двигались в обе стороны — пешком, верхом, на повозках. На лошадях, осликах, мулах. Тут же бригада каменщиков укладывала брусчатую мостовую.

Сэм уже приближался к городским воротам, как вдруг его обогнал королевский гонец на чистокровном черном скакуне. За такого на конной ярмарке покупатели поубивали бы друг друга, подумал Сэм и поспешно надвинул шляпу на глаза. Затем еще четверо верховых гвардейцев промчались мимо него. Они также не жалели лошадей, потому что на каждой почтовой станции по пути их ожидали свежие. Сэм, увидев их, опять закрыл лицо. Но напрасны были опасения, что его обнаружат, никому не было дела до мальчика.

Изучив «Очень полезный путеводитель», Сэм наметил маршрут. Он выйдет из Билайзера на континент по Узкому перешейку. Затем повернет на юг к Оршару. Потом — на запад к Синдлу, а затем доедет до реки Раттерлин и там возьмет паром до Квирра. Конечно, можно было сразу отправиться через Синдл к реке, но он слышал, что в Оршаре подают отличного копченого угря, любимое его кушанье. Кроме того, от Оршара он может свернуть с так называемых королевских дорог и пробираться проселочными. Впрочем, имелось одно обстоятельство: королевские дороги были снабжены мостами через многочисленные реки Королевства, а на проселочных мосты могли отсутствовать. Поэтому из-за весеннего половодья обходные пути стали, наверное, непроходимы.

В любом случае эти трудности возникнут еще нескоро, и до Оршара о мостах нечего беспокоиться, а до него еще два дня езды, и у Сэма было достаточно времени как следует обдумать, куда и зачем он направляется. Но когда он наконец добрался до гостиницы, то уже ни о чем думать не мог. Он проехал в этот день только семь лье. Но солнце уже село, а Сэмет вымотался до предела. Во-первых, он почти не спал прошлой ночью, а во-вторых, у него после целого дня верховой езды все болело. В эту зиму он почти не ездил верхом, в чем сейчас сильно раскаивался.

Когда Сэм наконец заметил гостиничную вывеску, силы покинули его окончательно. Он заплатил конюху, чтобы тот позаботился о Спрут, снял лучшую комнату и рухнул на кровать, не раздеваясь. Уже засыпая, он кое-как сбросил сапоги. Затем стянул с себя куртку. Ему снилось, что он куда-то скачет верхом, копыта стучат и стучат. Потом стук стал громче, и сон пропал. Оказалось, что стучат в дверь — громко и требовательно. Сэм открыл глаза и увидел, что уже давно день, солнце стоит высоко и ярко светит сквозь узкие окна.

— Кто там? — недовольно спросил Сэм. Никто не ответил. Тогда он медленно сел и ожесточенно протер глаза. Все его тело задеревенело, он чувствовал себя ужасно, голова раскаливалась, одежда вся смялась, и вдобавок от нее разило лошадью.

— Завтрак, что ли? — хрипло крикнул Сэм.

Ответа не было, но стук не прекращался. Со стоном Сэм сполз с кровати и подошел к двери. Он думал, что это какой-то местный деревенский дурачок принес ему поднос с завтраком и стучит, старается. Сэм открыл дверь. За ней стояли двое широкоплечих мужчин. На обоих блестели значки, указывающие их принадлежность к деревенской полиции. Один, очевидно старший по чину и возрасту, имел знак Хартии на лбу. У младшего знака не было.

— Сержант Кук и констебль Тэп, — отрекомендовался за двоих старший, затем уверенно оттолкнул Сэма и вошел в комнату. Его спутник прошел вслед за ним и быстро закрыл дверь на засов.

— Чего вы хотите? — спросил Сэм, зевая. Он ни капли не испугался, потому что подумал, что они ошиблись дверью. Деревенских полицейских он раньше видел только на парадах и когда вместе с отцом объезжал посты.

— Мы хотим объяснений, — сказал сержант Кук и приблизил лицо к Сэму так, что на того пахнуло чесноком. — Давай-ка начнем с того, как тебя зовут и кто ты такой.

— Меня зовут Сэм. Я — путешественник, — ответил Сэмет, следя взглядом за вторым полицейским, который разглядывал его меч и седельные сумки. Вдруг его охватило плохое предчувствие. Эти констебли, может быть, и не такие тюфяки, как он сначала подумал. А вдруг они поймут, кто он такой…

— Очень странно, что путешественник остановился в гостинице, да еще и в самом лучшем номере, — сказал констебль и резко повернулся к Сэму, оторвавшись от созерцания сумок и меча. — Очень странно, что путешественник дал конюху серебряную монету.

— Странно, что у лошади путешественника нет клейма его рода, — подхватил сержант, не глядя на Сэма, как будто мыслил вслух, — и очень, очень странно, если сам путешественник не имеет на себе знака своего рода. И ты знаешь, мой друг, я, пожалуй, удивлюсь, если мы на этом пареньке обнаружим знак его рода. Но начнем-ка мы лучше с осмотра его сумок, Тэп. Глянь-ка, может, и так узнаем, что за птица к нам залетела.

— Вы не имеете права! — воскликнул Сэм и гневно вздернул подбородок. Но когда он это сделал, челка отлетела со лба, и под ней обнаружился знак Хартии.