– Возьми себя в руки, Инель. Мне понадобится твоя помощь.

– Помощь, какая помощь, о чем ты?

– Скоро узнаешь.

Ингельд вернулся к умирающему Конраку. На полпути остановился и бросил на Инелию странный взгляд.

– Инель, тебе лучше этого не видеть.

Конрак встретил его ненавидящим взглядом.

– Пришел добить? – прохрипел он.

– Я же сказал, мне нужно твое сердце.

– О чем ты? Ты что, колдун?

Ингельд присел возле Конрака и уперся ему в грудь левой рукой.

– Ты что это задумал? – прошептал Конрак.

– У тебя очень сильное сердце, инур.

– Нет! – выдохнул Конрак.

Ингельд вскинул правую руку. Инелия зажмурилась и не увидела как его рука, за миг до того как погрузиться в инура, проросла крепкими когтями.

Заслышав шаги подходившего Ингельда, Инелия открыла глаза и увидела еще бившееся в его руке сердце инура.

– Что ты делаешь? – прошептала она. – Что происходит, Ингельд?

– В этом сердце очень много жизни.

– Но как ты передашь жизненную силу Ири? Разве ты колдун?

Ингельд улыбнулся. Инелия вдруг вспомнила, что забыла, когда тот улыбался в последний раз. Кажется, это было еще до его болезни.

– Я нечто большее, нежели просто колдун.

– Что это значит, Ингельд?

– Тебе нет нужды беспокоиться, моя милая Инелия. Мы потеряли здесь слишком много времени, так что займись, пожалуйста, лошадьми, у нас появился отличный выбор. Обещаю, я вылечу Ири. Через полчаса она будет совершенно здорова.

Ингельд исполнил свое обещание. Инелия не видела подробностей, но когда она вернулась, ведя в поводу лучших скакунов оставленных разбойниками, все раны Ири были исцелены. Но, конечно, отдых не могла заменить никакая магия, так что когда они покинули Ренатар, Ири крепко заснула на руках сестры.

Они поднимались на очередной холм, когда Ингельд внезапно натянул поводья.

– Что случилось? – встревожилась Инелия.

Она остановила лошадь, бережно придерживая сестру. Неко пристально вгляделась в лицо карнелийца. Ингельд и раньше не очень охотно демонстрировал свои чувства, однако последние дни его лицо все чаще и чаще напоминало каменную маску.

– По ту сторону холма... – медленно проговорил Ингельд. – Нам навстречу кое-кто идет.

Ингельд послал коня вперед.

– Ингельд! – закричала Инелия. – Что мне делать?

Ингельд развернулся, окинул неко внимательным взглядом.

– Держись за мной, но близко не подъезжай. И еще...

Ингельд подъехал ближе и улыбнулся. И это была та самая, прежняя, знакомая до слез улыбка. Сердце неко затрепетало. Карнелиец склонился к ней и поцеловал. Инелия потянулась было к нему, но Ингельд уже отступил.

– Что бы ни случилось, Инель, помни, я по-прежнему люблю вас.

– Ингельд... – прошептала она.

Лицо карнелийца стало каменным.

– Если почувствуешь опасность, если я не справлюсь, беги немедля, поняла меня? – в голосе его послышалась сталь, привычная в последнее время. – Даже не думай браться за меч, слышишь? Если что – спасай себя и Ирию. Ты меня хорошо поняла?

– Да, – кивнула Инелия. – Но может лучше свернуть с дороги?

– Слишком поздно, – усмехнулся Ингельд. – Меня уже почуяли.

Он повернул коня и направил его на вершину холма. Инелия двинулась вслед, ощущая, как внутри нее свивается кольцами страх. Она уже давно не видела, чтобы Ингельд чего-то боялся. И если уж он...

С вершины холма донесся железный лязг и неко остановила лошадь, остановился и карнелиец. А через мгновение на дороге показался отряд рыцарей. Две дюжины крестоносцев, чьи начищенные доспехи так и сверкали под полуденным солнцем.

Инелия покосилась на Ингельда. Два десятка рыцарей это, конечно, серьезная сила, но вряд ли они могли настолько встревожить Ингельда. Несколько дней назад он уложил дюжину крестоносцев и даже не вспотел, так чего же он так напрягся?

Увидев перед собой всадника, рыцари остановились как вкопанные. А затем раздались в стороны, открывая дорогу крытой повозке, запряженной двумя волами. Проехав еще немного, фургон остановился, из него выбралась молодая женщина в доспехах и плаще крестоносца.

Тут только, вглядевшись в эту женщину, Инелия поняла, что встревожило Ингельда. Она узнала ее, хотя никогда прежде не видела. Узнала, потому что на службе ордена Святой Инквизиции состояла только одна женщина.

Имя Жанны Аркийской было хорошо известно Измененным. Настолько хорошо, что ею пугали детей в дальних селеньях. Пугали еще тогда, когда она не была Инквизитором, и не владела «божественной силой».