Схватив за руку, я разворачиваю её и провожу обратно к машине.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю в тихом рычании.

— Всё хорошо, Тор… — фыркает она. — Конечно, так и есть, блин.

— Иисус, блядь, Христос, женщина. Я в кафе. Разве мне не разрешено бороться за наш чёртов дом?

Она сердито смотрит через моё плечо, когда я толкаю её к Рендж Роверу.

— Кто этот человек рядом с Габриэлем?

— Парень.

Тор смотрит на меня. Я открываю дверцу машины, толкаю её на место водителя и закрываю дверь, прежде чем обойти капот и сесть с пассажирской стороны.

— Ты что-то снова замышляешь, — говорит она, сжимая пальцы на руле.

— Нет, — хлопаю я дверью, закрывая её с такой силой, что машина покачнулась. — Я ничего не замышляю. Ты что, чёрт возьми, следишь теперь за мной?

— А ты как думаешь, а?

— А что мне думать, Тор. Я не знаю, поэтому и спросил тебя!

— Я поехала за тобой, потому что ты дерьмовый лгун, который убил члена картеля в моём саду… а затем ещё и Русская мафия… — она смотрит на меня.

Проводя руками вниз по лицу, я стону. Эта женщина невероятна.

— Не делай этого дерьма. Это дерьмо, в которое тебе не нужно вмешиваться. Я говорил тебе уже об этом!

Она наклоняется вперёд, прижимая лоб к рулю и вздыхая.

— Не делай этого, Джуд. Я не для того прошла весь ад и вернулась обратно, чтобы ты мне сейчас врал.

Я качаю головой, потому что, чёрт возьми, что ещё мне остаётся делать?

— Я не лгу тебе, — говорю сквозь зубы. — Теперь езжай домой, Тор. — Я протягиваю руку, завожу машину, затем поворачиваюсь, чтобы открыть дверь.

— Я не твоя сука, Джуд. А теперь пошёл нахуй из машины.

Я уже почти вышел из машины, но замираю. Медленно поворачиваюсь к ней лицом.

— Два с половиной года прошло, а ты так и не поняла, что, говоря мне что-то сделать — это тоже самое, что нажать на спусковой крючок? — я смотрю на неё, кусая свою нижнюю губу. — Я сказал тебе ехать домой. Сейчас же, — я выхожу с машины, — езжай домой, — закрываю дверь и обхожу машину спереди, всё ещё глядя на неё сквозь лобовое стекло. Она пристально смотрит на меня в ответ, а затем двигателю дают нагрузку, V8 рычит на меня, словно злой кот. Ох, она, чёрт возьми, не сделает этого. Я останавливаюсь и кладу ладони на ровную покрашенную поверхность капота. Подняв бровь, я поднимаю одну руку и указываю на неё пальцем. — Не смей, блядь, испытывать меня, — предупреждаю я.

Двигатель снова начинает рычать, автомобиль движется вперёд, гравий летит из-под колёс. Из-за машины пара кур, перепугано начинают метаться. Люди на веранде кафе поворачиваются в своих креслах, глядя на сумасшедшую женщину в шумном Рендж Ровере, пытающуюся вывести меня из себя. Я встречаю её взгляд через лобовое стекло, и на её губах появляется улыбка. Она изящно кладёт своё запястье поверх руля, её губы растягиваются до одной из тех хитрых ухмылок, в которых она так хороша, пока она медленно поднимает средний палец.

Мне не интересно это дерьмо. Покачав головой, я поворачиваюсь и возвращаюсь к столу, за которым сидят Габриэль и Борис. Двигатель снова рычит, и я слышу отовсюду как трещит гравий под колёсами и несколько криков цыплят. Затем следует громкий звук. Металла в металл. Я останавливаюсь в полушаге, меня накрывает жар. Я медленно оборачиваюсь и вижу, как задняя часть машины Тор врезается в водительскую часть моего BMW.

— Какого хрена! — кричу я.

Тор опускает окно, улыбаясь до ушей.

— Ой, прости, дорогой.

Гравий хрустит под колёсами, когда она выворачивает, отъезжая. Я смотрю на огромную вмятину на моей машине, когда вижу её задние фары, вымазанные в чёрную краску.

— Не, блядь… ты… — но уже слишком поздно, потому что она снова таранит мою тачку.

— Оу, ещё раз прости. Ты же знаешь, я всего лишь беспомощная женщина, которая должна оставаться дома и присматривать за детьми. Чёртов придурок! — она снова тычет мне фак и посылает воздушный поцелуй, прежде чем уехать.

— Сумасшедшая, — отвечаю, оборачиваясь.

Все в патио смотрят на меня, и я пожимаю плечами, стряхивая пыль со своей рубашки. Я игнорирую их, когда возвращаюсь к столу и сажусь. Борис смотрит на меня.

— Твой друг не хочет договариваться. — Я гляжу на Габриэля. — Я скажу Ронану, что ты разумный американец, но что касается твоего друга. Я не даю никаких обещаний, — он хватает свою воду, делает глоток, когда встаёт, и бросает на Габриеля последний взгляд. А потом уходит.

Я смотрю на Габриэля.